По городу гуляет ночью Прекрасный офицер эсэс Встречает девушку рабочую И говорит спокойно: Йес! — В ответ на ее предложение И вся ночь вдруг пулями взрывается И всяк целится, кричит, бежит Так же внезапно осыпается Успокаивается Лишь герой оформленный лежит Недвижно Вот рыцарь суровый слезает с коня Срывает цветок, вспоминает меня Взгляд затуманивается И падает в обморок долгий Потом просыпается где-то на Волге Как бы просыпается — Крестьяне с дубьем, дворянин в гордый рост С тростью И рыцаря с песней несут на погост Местный Вспомним годы былые Голубые поляны Юнкера молодые А и лошади пьяны Так ведь лошадь проспится Оглядится кругом — Перед ней волк-девица Полыхает огнем Безумным Все – подумает – это из неблизкого будущего Ан, нет Она среди дубрав Гуляет в странном виде Задумчива, в смысле И вдруг медведя видит И складки подобрав Панбархатного платья Бежит, бежит стремглав И падает в объятья Уж и вовсе неведомо кого Гляжу в резной проем окна Отвлекшись от обильной снеди Как там бесстыжая она На рамочном велосипеде Летит, летит к нему в поля И следом полнотелый вижу я Как расступается земля С велосипедом всю бесстыжую И тощую Ее покрывая Меня поразило ее выраженье Кошачьих коричневых глаз: Синьор, вы мне делаете предложение Да, я приготовил для вас Сначала – решетка, а вот и – темница Потом вот – петля, эшафот Она обращается красною птицей Но решетка лететь не дает Потом обращается огромною кошкой А после как белая моль из окошка Упархивает<p>Почти телесная близость тьмы</p>1992ПредуведомлениеСледуя своему всегдашнему принципу воздвижения и обживания поэтических имиджей (поэтической позы лица), при попытке создания имиджа эротического поэта (в ряду и последовательности мной уже пользованных – Общественно-политического поэта, Лирического, Экстатического, Женского поэта, Классического), обнаружил я полнейшее отсутствие подобного в русской поэтической традиции (в отличие от Любовного и Похабного, вполне отмеченных, фиксированных). Посему, создавая сей имидж, я пользовался в качестве подпорок опытом построения имиджей предыдущих (что и сказалось в их постоянном параллельном присутствии, иногда спутываемом с рудиментарным присутствием предшествующих имиджей в последующих, т. к. единожды созданный и пущенный жить, имидж никогда до конца не исчезает, объявляясь в дальнейшем, скажем, интонационно или фактурно).
Так вот, в ряду уже созданных при наличии уже определенной порождающей системы создать образ, отсутствующий в культуре, – дело не столь запредельной сложности. Ну, конечно, при этом аксиоматически предполагается (что логически, а не хронологически, и соответствует истине) феномен эротической поэзии как состоявшийся до этого, как предполагается и утверждение уже в качестве литературно-нормативного использования мата.
Так что, по сути, эта поэзия есть постэротическая и постматерная.
Прекрасным летним днем мы с ней лежали В траве высокой с ней в лесу лежала И ласково друг друга целовали И я ее безумно целовала И люди шли – не захотели нас понять И начали критиковать нас хвыстко А что я? – старая я коммунистка Уж как-нибудь сама могу понять Едрена мать Что хорошо, а что плохо Тоже, небось, проходили 
