Антон – успешный, рационально мыслящий молодой человек, еще не допускавший по жизни серьезных ошибок. Отправляясь в рутинную командировку, он неожиданно попадает в череду ситуаций, открывающих ему совсем другую сторону себя.
…Еще неделю назад я жил полной жизнью, искренне думая, что я – человек, созданный по образу и подобию… Как же я заблуждался…
В узком просвете иллюминатора простиралась бескрайняя сибирская тайга – вековые ели, сосны, непроходимые болота и редкие, змеей извивающиеся речки. Даже с высоты птичьего полета эта величественная картина природы вызывала внутренний трепет и страх. Много раз я лицезрел эту ужасающую мощь неосвоенной человеком земли и всякий раз удивлялся и восхищался ей.
Это был обычный командировочный рейс на одно из новых месторождений нашей компании, только выходящее на свою проектную мощность. В течение года я совершал не менее десятка таких поездок. Сами перелеты уже стали рутиной, однако каждая встреча с начальником объекта требовала многодневной подготовки и мобилизации всех моих способностей. Еще бы! Суровые, закаленные лишениями и одиночеством мужики, профессионально знающие свое дело. Чтобы они стали серьезно слушать и тем более доверять мне, не достигшему тридцати лет москвичу, надо сильно постараться.
Я летел на большом пассажирском вертолете советского производства, возрастом заметно превосходящем меня. Свои последние годы он доживал здесь, доставляя с «материка» на объект вахтовиков и редких пассажиров вроде меня. Громкий гул винтов и свист проникающего в салон воздуха настойчиво не позволяли мне сосредоточиться на предстоящей встрече. Закрыв ноутбук и откинувшись на спинку кресла, я переключил свое внимание на пассажиров нашего «рейса». Весьма разношерстная подобралась в этот раз компания!
Прямо через проход от меня расположилась харизматичная тучная особа – средних лет дама в свободном платье, увешанном серебряными с деревом украшениями. Эти побрякушки, небрежно повязанный шарф и «Улисс», которого она с увлечением читала, выдавали в ней богемную интеллектуалку. Ремень безопасности, который пилот строго-настрого запретил расстегивать, болтался по обе стороны ее сиденья. Наверняка ее полная фигура не позволяла ей комфортно сосуществовать вместе с этим ремнем.
Она подолгу останавливалась на одной странице, то и дело обращаясь к пояснениям и примечаниям в конце книги. Временами задумывалась, закрывая глаза и закидывая голову, а потом с легкой улыбкой возвращалась к чтению.
Наблюдая за ней, я пытался догадаться, зачем такая экстравагантная личность направляется на наш объект.
«Судя по прикиду, она не может работать по основному профилю, – рассуждал я. – Для обслуги сильно полная и слишком образованная. Одета легко, а дорожная сумка маленькая – значит, не туристка. Остается только одно – она жена или подруга кого-то из начальников объекта».
Мне стало так интересно, что я решил при удобном случае заговорить с ней и узнать, кто же этот «счастливчик».
В ряду перед богемной дамой находилась не менее интересная фигура – молодая девушка в широком капюшоне, кожаных штанах и натянутых до колена сапогах. Ее наряд смотрелся необычно и весьма странно, если не сказать вычурно. Трудно было понять этот охотничий антураж, особенно в разгар лета, которое делало невыносимо жарким даже этот таежный край.
Капюшон почти полностью скрывал лицо «молодой охотницы». Даже вывод о ее возрасте я сделал, лишь опираясь на косвенные признаки – вызывающий костюм и необычные серо-пепельные волосы, редкими локонами сползающие на ее куртку. Выглядеть таким образом и в таком месте могла только девчонка, подросток, еще не остывший в своем протесте против несовершенства этого мира.
В отличие от моей соседки по ряду, девушка в капюшоне ничем не занимала себя. Она просто и почти неподвижно сидела, сомкнув обе руки под своей левой ногой. Если бы не эта напряженная поза, я подумал бы, что она спит.
«А ей-то чего нужно на объекте?! – продолжал я свои догадки. – Чья-то дочка? Очевидно так, хотя и не совсем правдоподобно… Не поехала бы такая готичная дочурка на край земли, только чтобы повидать своего предка! Разве что таким маневром она хочет выклянчить крупную сумму на свои развлечения и шалости. Определенно так! Или просто захотелось новых ощущений!»
Еще недавно я сам был студентом и, как мне казалось, мог понять современную молодежь.
Дальше, в ряду перед студенткой, были два совершенно типичных для данного рейса типа – одетые в грубую неброскую одежду вахтовики. Они сидели вдвоем, хотя в салоне хватало свободных мест, чтобы не иметь соседства. Из обрывков их разговора, которые я мог слышать, они познакомились совсем недавно, вероятно, перед самым полетом.
Спинки кресел скрывали от меня их лица, но не их возраст. Тот, что сидел ближе ко мне, был много старше – лет пятьдесят, а может, и больше. Его хриплый голос, зычный смех и грубая кожа выдавали в нем бывалого, видавшего виды мужика. Обращаясь к своему молодому соседу, он не смолкая травил какие-то истории, смеялся сам, что-то спрашивал и потом снова хрипло смеялся. Матерщина то и дело по-рабоче-крестьянски проскальзывала между его слов.
