Короче, пока я не найду способ справиться с ними, медитировать тем единственным способом, который я знаю, опасно. Я ведь не знаю, что будет, если какая-то мысль сможет забрать себе чуть больше энергии? Скорее всего, она станет сильнее, и тогда её будет ещё труднее подавить. И она заберёт ещё больше энергии. И так до тех пор, пока не заберёт всё. И тогда, либо она станет тульпой, либо сможет управлять моим телом. А я превращусь в одержимого фанатика.
И ведь не спросишь ни у кого. Хорошо бы в следующей жизни попасть в мир культиваторов со множеством систем достижения личного бессмертия. Кстати, надо будет сделать это запасным планом. А пока… что это идёт на меня на дрожащих ножках? А, это канон меня встречает!
— Здравствуй, Койдэ, — легонько улыбаюсь, чтобы вышедший навстречу мне школьник не свалился в обморок.
А ничего так получилось. С заблокированным ужасом я могу проявлять в ауре и другие эмоции. Например, сейчас я сама доброжелательность. Вот только она настолько входит в диссонанс с моим лицом, что оказала воздействие, прямо противоположное, чем было задумано.
Койдэ перестал дрожать, это явный плюс. Вот только он замер соляным столбом. Ну, к минусам я пока это погожу относить, всё-таки мы не в пригороде Гоморры живём, а он не жена Лота. Должен отмереть.
— Ты в порядке? — кладу правую руку ему на плечо и легонько встряхиваю. — Если нет, я мог проводить тебя в медпункт.
— Нет… то есть да… то есть не надо…
— То есть ты в порядке?
Кивает. Несколько раз.
— Вы меня знаете?
— Конечно. Все, кто интересуется школьными делами, знают, что всю работу ученического совета выполняет первый помощник Койдэ. А Суда только раздаёт указания. Между нами, он жуткий популист, не находишь?
Кивает, потом спохватывается, мотает головой.
Я говорю тихо, так что Суда, если он, как в каноне, прячется за углом, нас не слышит.
— Проявляешь преданность? Похвально. Вот только он не оценит. Ты знаешь, что в законах о вассалитете нашей страны прописаны не только обязанности вассалов, но и их права? А ты для Суды не более чем пешка.
Широко распахивает глаза.
— О, он тебе сам это сказал? Видишь, он даже не знает, что настоящая преданность работает в обе стороны. Ты никогда не замечал, что поведение твоего начальника очень похоже на поведение нарцисса? Если ты не знаешь, то это не цветок, а один из элементов тёмной триады в психологии.
Вижу непонимание в глазах.
— Не знаешь? Тёмная триада — это объединение трёх деструктивных черт личности: нарциссизма, макиавеллизма и психопатии. Нарциссизм, — как по-книжному цитирую я, — это свойство характера, заключающееся в чрезмерной самовлюблённости и грандиозной самооценке, не соответствующей действительности. Ну как, знакомо?
У Койдэ отвисла челюсть. Зато он больше меня не боится. Ну, почти.
— А как насчёт макиавеллизма? Это склонность к манипулированию и использованию других в собственных целях, со сниженной эмпатией и склонностью к нарушению этических норм.
Койдэ охает и зажимает себе рот рукой, видимо, чтобы не согласиться вслух.
— Что касается третьего, психопатии, то это сочетание отсутствия эмпатии, сниженной способности к состраданию, неспособности к раскаянию, лживости, эгоцентричности и поверхностности эмоциональных реакций.
По расширенным зрачкам за толстыми стёклами очков вижу, что за ними происходит процесс переоценки личных приоритетов.
— Не переживай, — похлопываю его по плечу. — То, что твой босс стопроцентный психопат, не делает его маньяком-убийцей. Наоборот, это идеальные качества для будущего политика. Если ты не в курсе, то большинство психопатов становятся не убийцами, а политиками, полицейскими, хирургами и журналистами.
— Да?
— Конечно. В той или иной степени психопатией страдают десять процентов людей. А то, что самые отъявленные психопаты выбиваются в лидеры в любой организации, будь то школа или правительство, это наша повседневная реальность… Скажи, ты на втором или на третьем курсе?
— На втором.
— А, значит, ты тренируешься и набираешься опыта? И когда Суда выпустится, в новом учебном году уже ты станешь президентом… то есть председателем ученического совета?
— Если за меня проголосуют и не будет более достойного кандидата…
— Ну, я лично, проголосовал бы за тебя. Ладно, что-то я разболтался. Ты что-то хотел мне сказать?
— Да… по поводу Бойцовского клуба… мы…
— Нет, — прерываю я его, — если ты хочешь мне что-то пообещать, то не стоит. Как помощник председателя, ты не имеешь такой власти, а твой босс, как мы только что выяснили, слишком ненадёжный человек, чтобы я всерьёз верил его словам.
— Но… тогда… о происшедшем в парке…
— Тебе интересует парк Сокю? Можешь не переживать и успокоить Суду. Я не собираюсь его разоблачать. Раз он хочет быть героем школы, то пусть будет. Но в этом есть одна проблема. Знаешь какая?
Качает головой.
— А ты подумай. Тебе, как возможному главе ученического совета, привычка анализировать происходящее очень пригодится. Вот ты знаешь, почему из парка Сокю исчезли все хулиганы?
— Нет…
