Но, похоже, не в том случае, когда в него прилетает резиновое ядро.
— Кто это, Китано-сан? — спрашивает, прибежавший за мной Такехиса.
Хорошо, мне нужен свидетель. А то где-то рядом ошивается отец этой девицы.
— Несчастная жертва волейбола. Я всегда считал, что школьный спорт слишком травмоопасен. — Кидаю мяч на площадку. Без нас доиграют.
— Пойдём, — беру девушку на руки, — отнесём нашу жертву в медпункт.
Надеюсь, она не придёт в себя раньше времени, а то может запаниковать и получить ещё большую ментальную травму, что была в каноне.
Чувствую, что за мной наблюдают. Её папаша тот ещё фрукт.
О нет, теперь за мной наблюдают и из окон школы. Хорошо ещё, что во время уроков её коридоры пусты и мы спокойно донесли новую знакомую до пункта назначения.
— Здравствуйте, госпожа Мари! А мы к вам с подарком! — сгружаю девицу на кушетку.
— В самом деле подарок, — медсестра нагибается и щупает пульс на шее, — раньше ты носил мне красивых мальчиков, а теперь сменил ориентацию?
— Никак нет, Кимура-сан, драться я предпочитаю исключительно с лицами, идентифицирующими себя с мужским гендером! А это просто несчастный случай. Каждый может войти не в ту дверь…
— Чем её приложило?
— Мячом на тренировке. Я всегда говорил, что волейбол, как и все игры с шарами больше, чем для пинг-понга, опасны для японцев.
— Ну, тут я с тобой соглашусь. А кого ты ко мне вообще принёс? На ней форма не нашей школы, да и её внутреннее содержание я раньше тут не видела.
— А это дочка нашего нового учителя дисциплины. Он воспитывал её в одиночестве и немного перестарался. Ну, вы понимаете, профессиональная деформация личности. В результате излишней задисциплинированности с детских лет, девушка совершенно не умеет проявлять свои эмоции и крайне плохо социализируется. И вот результат. На первом же уроки физкультуры не смогла найти правильный паттерн поведения и не знала, что делать, когда в тебя летит мяч. Поймала его собственным лбом и теперь она полностью ваша.
— И что, — Мари привычно поднесла нашатыря, — у неё действительно проблемы с эмоциями?
Икуно чихнула и села, широко раскрыв глаза.
— Ещё какие! Если бы её отец не работал в министерстве образования, а девушка, переезжая за ним, не меняла школы как перчатки, на него давно бы написали заявление куда надо.
— Даже так? — Мари серьёзно посмотрела в лицо Икуно.
— Угу. Если бы мы были не в свободной Японии, а в тоталитарной России, такого отца давно бы отправили на Соловки. Впрочем, нам пора, — начинаю подталкивать удивлённого Такехису на выход. — У меня там целый класс ботаников наедине с волейбольным мячом, пока я отсутствовал, там что угодно могло произойти.
— Хорошо, — не отвлекаясь от глаз Икуно, в которые она поочерёдно светила маленьким фонариком, согласилась Мари. — Ты заходи, если что.
— Китано-сан, — не выдерживает Такехиса, когда мы выходим в школьный коридор, — откуда вы её знаете и что за Соловки?
— Такехиса, мы живём в самой технологичной стране мира! У нас почти везде доступен интернет. Который можно использовать не только для чтения бесплатной манги, но и узнать выложенную в открытый доступ информацию. Например, фамилии людей, работающих в одном непримечательном консультационном комитете министерства образования, уже два члена которого пытались отправить меня на больничную койку.
Не знаю, до какой степени интернет Японии-2000 соответствует этому, но это гораздо более правдоподобно, чем информация о каноне из другого мира.
— Добавив к этому знанию немного работы с поисковой строкой, — уверенно продолжаю я, — можно найти их фотографии и даже членов их семей. Что касается Соловков, то эта информация там тоже есть. Если тебе лень искать самому, скажу, что это один из самых известных советских концлагерей. Известных жестоким обращением с заключёнными. Но всё в мире относительно. Ведь если его сравнить с японским концлагерем «Отряд 731», то он… но сравнивать никто не будет, ведь тогда окажется, что мы не самая лучшая нация на свете.
— Как вы можете так говорить, Китано-сан. Мы же японцы!
— Но, согласись, мы вступили во Вторую мировую войну именно потому, что правительство запустило пропаганду нашей исключительности. Из-за которой нам обязаны отдать все земли, которые были нужны нам, но по какой-то непонятной причине принадлежали совершенно неисключительным расам.
Такехиса пожал плечами, как бы говоря: «Такова жизнь».
— И Германия, — продолжаю, кивком соглашаясь с ним, — начала войну по той же причине. И они, и мы много потеряли. Но мы меньше, ибо американцы, которые тоже считают себя исключительными, позволили Японии развиваться экономически, чтобы сдержать возможную экспансию Китая, коммунистическая партия которого, вот сюрприз, тоже считает себя исключительной и всегда правой. Тебе не кажется, что во всём этом круговороте насилия прослеживается некая причинно-следственная связь?
