— Делай что хочешь, — махнул он рукой. — Но я не буду тебе помогать. Ты всё будешь делать сама.
— Хорошо! Спасибо огромное, сэнсэй! — засветилась счастьем лицо девушки, которая пропустила мимо ушей всё, что говорили о них вокруг. Это было её естественное состояние. Она никогда не слышала и не видела ничего, что противоречило её чувствам.
— …
— Я понимаю, что вы не хотите участвовать в работе, которую не смогли закончить! Наблюдайте за мной, Ширатаки-сэнсэй! Я сделаю эту работу без вашей помощи!
Воодушевлённая Харуко убежала, ученики, поняв, что всё интересное уже закончилось, разошлись, а Ширатаки увидел подходящую к нему дочь.
— Икуно?
— Кто это?
— Хисида Харука. Моя бывшая коллега из комитета по образованию.
— А, из тёмной семёрки. Она сильная?
— Нет. Её координация движений просто ужасна. Любая из здешних школьниц могла бы побить её в драке.
— Ты правда работал ликвидатором у якудзы?
— Что?! — не ожидавший такого вопроса, заорал Ширатаки. — Не верь этим идиотам! Видишь, что она натворила? — он перешёл на шёпот. — Мы говорили пять минут и смотри, что обо мне говорят!
— Убийца убийц, который заставил плакать женщину якудзу… Ясно, — Икуно посмотрела вслед убежавшей Харуке. — В общем, она интриганка. Ни за что бы ни подумала так, ориентируясь по её внешности.
— Нет… — вздохнул Ширатаки, принимая и смиряясь с произошедшим. — Она действительно не интригует. Она искренне верит в то, что говорит. И даже не рассматривает тот факт, что она разрушает мою жизнь…
— Как это?
— Она совершенно чиста… И делает свою работу, заботясь исключительно об учениках.
— Но… это же хорошо?
— Другими словами, она действует исключительно из благих намерений. А куда они приводят тех, кому она помогает, можешь сама догадаться.
— В… ад?
— Поэтому она одна из самых результативных членов Тёмной семёрки. И потому я совершенно беспомощен перед ней.
— Ты?!
— Я не могу планировать свои действия против того, у кого нет ни плана, ни стратегии, ни логики, ни причин для действий. Поэтому единственное, что мне остаётся, держаться от неё как можно дальше. И раз она занялась Китано Сэйитиро, то и от него тоже!
Хисида Харука заглянула в класс I — II. Где-то тут должен был находиться её клиент. К сожалению, фото объекта, которое ей дали, оказалось смазанным, как будто оно делалось во время землетрясения, или у фотографа жутко дрожали руки.
«Неважно, — решила Харука, — думаю, я легко узнаю главного хулигана в классе!»
Естественно, первым, кого она увидела, был Такехиса. На его фоне все остальные ученики просто сливались в один большой шаблон ояша.
Топ-топ-топ.
С решительным видом Харука направилась к Такехисе и остановилась у его парты, указывая пальцем на его белые волосы.
— Я проигнорирую тот факт, что отсутствие у тебя японской гордости и национальной идентичности, привели к тому, что ты изображаешь из себя западного варвара! — громко отчеканила она, глядя прямо в ошарашенные глаза ученика. — Всё, что я хочу спросить, почему ты намеренно заставляешь себя выглядеть пугающим?! С такой внешностью контакт с другими людьми невозможен!!!
— Э… что?
— Я позволю тебе носить обесцвеченные волосы, восхищение ли это Западом, или отказ от Японии, или убеждение в превосходстве белой расы! Но почему ты побрил свои брови!!! Это выглядит жутко!!! О чём ты вообще думаешь???
— Что за шум? — со спокойной интонацией только что разбуженного после многовекового сна Виктора из «Другого мира», спросил я.
— Не знаю, Китано-сан, — Такехиса невежливо показал пальцем на патриотку японского образования. — Эта женщина просто вошла и стала кричать…
— КЬЯЯЯЯЯЯЯЯ! — с криком, который у меня уже чётко ассоциировался с ударом ногой с разворота, учительница отпрыгнула от меня на пару метров и указывая пальцем мне прямо в лицо, заорала, — Ты что ненормальный?!
Вот что ей ответить? Я готовился к её появлению, но всё равно, оказался застигнут врасплох. Значит, буду импровизировать.
— Как ты смеешь стоять позади с таким лицом?! Что, по-твоему, ты делаешь?
— Позвольте представиться, — подношу ко лбу правую руку и делаю движение, будто снимаю шляпу. Потом, одновременно с прокручиванием кистью и отставив другую руку в сторону, делаю поклон, скрестив ноги, и вытираю воображаемой шляпой пол.
— Китано Сэйитиро, — выпрямляюсь из ритуального поклона французского мушкетёра, каким его представляли на Одесской киностудии. — Главный и единственный суперзлодей в этой школе, этом городе и в будущем, во всей Японии. С кем имею честь…?
Агент министерства образования класса «разрушитель» с двумя нолями вздыхает, приложив руку ко лбу.
— Ладно. Ты просто напугал меня. Я Хисида Харука из комитета по образованию.
— О! Как раз к вашему комитету у меня скопилось немало вопросов. В частности, почему вы только что говорили о важности японской идентичности, в то время как мы ещё с конца XIX века носим школьную форму западного образца? Вот этот гакуран, — провожу рукой по своему пиджаку, — происходит от прусской военной формы. А женский вариант, — машу рукой в сторону ближайшей одноклассницы, — создан на основе формы британского Королевского флота!
