«Ее кресты как обстоятельства…»
Ее кресты как обстоятельства Сложились в схемы неизменные, Обыкновенное предательствоИ боль вполне обыкновенная. Она звала. Стальными веками Моргали совы желтоглазые, Но откликаться было некомуИ сожалеть о недосказанном. Тревожный сон, в нем что-то важное, Тугим жгутом рубашка свернута. Но одиночество не страшное,Когда луна заходит в комнату. Промозглый ветер, вечер пятницы, Звенит в окне осина голая, Она молчит и улыбается,И Бог ее целует в голову.«У ночи осенней в плену…»
У ночи осенней в плену Тревожные шепчутся клены, Как на проводах оголенных, Целуешь чужую жену.Сочится из форточки мгла, Часы умирают на кухне, И пляшут беспечные духи В размытом пространстве угла.Излом в середине пути, Октябрьский привкус песчаный, Так пахнут земля и туманы, Так хочется дальше идти.А дождь продолжает строчить, Дробиться, как хрупкое счастье, Ты стал его временной частью, Которую не повторить.«Пусть будет лето и жара…»
Пусть будет лето и жара,Медовый зной, душистый воздух,И ослепительные звезды,И сосен теплая кора.Пчелиный гул, сверчковый плач,Вишневый сок, трава по пояс,Я все пытаюсь, успокоясь,Несопряженное сопрячь.Июль, зачатый по любви,Врастет в податливую почвуИ затаится в паре строчекПонятной истиной земли.Я застываю где-то межВетров и солнца. Вижу сцену,Венок, который не надену,И потолок, сдавивший стены,И клетку собственных надежд.«Бывает это так, хоть плачь…»
Бывает это так, хоть плачь,Приходит женщина-палач,И косо смотрит хмурый врач,И в карточке строчит.Она казнит, предвидя ад,Ведь и ее сейчас казнят,Пронзают стрелки циферблат,Безмолвие кричит.И грех она несет одна,Печаль как будто не видна,Твоя вина – плати сполна,Плевать на сто причин.Вопрос простой, пустой, ничей:Кто превращает в палачей?Им не до этих мелочей,Молчат… и ты молчи.«Я пишу тебе. В сумраке комнаты…»
Я пишу тебе. В сумраке комнаты На обоях тюльпаны цветут, Стул скрипит, занавески задернуты, И часы не идут. Знаешь, здесь ничего не меняется, Дом стоит, небо в лужах дрожит, Со стабильной тоской начисляются Коммунальные платежи. Я ребенка веду в поликлинику, Отдаю свои шпильки в ремонт, Приближаясь беззвучно к полтиннику, Брат по-прежнему пьет. Мамы нет. И дыра не латается, Слезы душат, но делаю вдох, Только в спальне еще сохраняется Нежный запах духов. Может, так бы меня не корежило, Не рвало на лоскутную ткань, Если б наше дворовое прошлое Не сдавило гортань. Я люблю тебя. Годы – минутою, Ты взлетел высоко – не достать, Скоро сорок, а все еще глупая…Можешь не отвечать.«Хрустальный мир, до боли хрупкий…»