– Отлично сказано на самом деле. – Мастер не иронизировал, это ощущалось. – Неграмотно, но чётко. Так о чём ждала Пенелопа? Я серьёзно. Мне интересно.
– Она не пошла замуж за этих женихов из-за их явной корысти. Она сама им была не нужна, только Итака, крошечное царство это, ну и слава «я женился на Одиссеевой царице». Никакой Пенелопы для них не существовало. Любит ли она танцевать, как её дразнили в детстве, боится ли она темноты. Она была – статус, она была – ключ к власти. Конечно, она сопротивлялась, сколько могла. Мне всегда казалось, это так ясно. Невозможно влюбиться в эти фальшивые морды и неискренние речи. А с другой стороны – и хорошо, что не случился в её жизни какой-нибудь мальчишка-пастух со свирелью. Эту любовь уничтожили бы в них. Или любовь уничтожила бы… их. Её бы осудили. И мать Одиссея, и сын – её сын, вот как бы он посмотрел на неё тогда? Так что ждать был единственный выход.
– Ну почему сразу пастух? – рассудительно добавил Мастер, безошибочно узнав в образе пастуха Игоря и раскусив все до одного подозрения деловой Юлии, отношения для которой складывались «слишком быстро». – Может, всё-таки воин? Не царь, царей там было достаточно, к царям она привыкла.
– Слухи, кривотолки. Если бы она действительно разлюбила Одиссея, всё равно бы ничего у неё не вышло. Она же не девочка из таверны, она царица, и не может бежать за весенним ветром всякий раз, как ей что-то там пригрезится. У неё было много забот, зачем добавлять себе ещё одну проблему?
– В виде мужчины?
– Ну да.
– Ваша Пенелопа расчётливая особа!
– Вовсе нет. Моя Пенелопа как раз очень любила Одиссея и не верила, что он погиб. Это я так, рассуждаю, почему она не вышла замуж за всяких там прихлебателей и что было бы, случись с нею влюблённость.
– Что ужасного тогда в трёх сёстрах и каменном доме?
– А вы не понимаете?
– Нет.
– Призраки их женихов – всё, что у них было, так получается по легенде. У Пенелопы был сын, которого нужно вырастить. Была Итака, которую нужно сохранить до возвращения мужа или передать сыну. Была мать мужа, о которой нужно достойно заботиться.
(О да, подумал мастер. Есть бизнес, есть Бенедикт. Есть Ольга Фёдоровна к тому же, кончину которой Юля бессознательно начнёт ожидать всем сердцем – лет через пять, замордованная до последней степени материным «сердцем» и капризами.)
А те сёстры? Как может ожидание быть самоцелью? Наверное, они просто боялись, что их осудит общество, ну, как это бывает в маленьких селениях. За то, что не дождались. Что-то вроде «лучше похоронить себя заживо, но не уронить чести».
– Да, общество нередко осуждает счастливую женщину, – подытожил Мастер. – Счастливую, умеющую любить и нести эту любовь, как факел, состоявшуюся в семье.
Осуждает, соглашусь. Да.
Юлия как-то странно посмотрела в его сторону. Ей и в голову не могли прийти такие выводы, хотя беседа плыла стройно, неторопливо и логично. И тут – бац!
– Не удивляйтесь. – Он вновь прочёл её мысли. – Тут спрятано много вопросов, над которыми философы могут подраться до крови. Возможно ли любить одного-единственного мужчину всю жизнь? Достойно ли нарушить обещание, если со временем оно вас тяготит?
Где заканчивается разумный эгоизм и начинается избыточная жертвенность, о которой никто не просил?
– Ну, я знаю одного мужчину, которого буду любить всю жизнь, – твёрдо ответила Юлия, глянув на песочницу.
– Это достойно, – кивнул Мастер. – И удобно. А если бы у вас была дочь? Что бы вы ей посоветовали, выйди она замуж за моряка? Ждать в каменном доме или не ждать? А ведь когда Бенедикт вырастет, он захочет любить другую женщину. Очень захочет, поверьте.
– Дочь… я бы ей отсоветовала выходить замуж за моряка.
– Сердцу не прикажешь. И ещё интереснее – свою судьбу не навяжешь, Юленька. Хотя и дочки, и сыночки берут пример с родителей. Понимаете?
– Пора, – сказала Юлия. – Мама легла раньше, у неё болит голова. Если Беня уснёт…
И в воздухе повисла нежная и тревожная нотка – тогда, может, я искупаюсь в тёплом вечернем море вместе с Игорем?.. А то и найду часок-другой, чтобы посмотреть его номер в отеле?..
– Сейчас извлеку песочного человека из среды обитания!
– Нарушительница биоценоза, – посетовал Мастер.
– Увы.
Направляясь к отелю, Мастер пошёл по дорожке, которая проходила мимо танцпола. У него там была обговорена встреча. И вот музыка всё громче…
Мастер, Юля и подрёмывающий на ходу Бенедикт уже шли краем танцпола.
Звучала музыка – что-то этническое, но при этом узнаваемое.
