– Ясно, – сказала Лера. – Придется тебе, Ниночка, все это и написать, потому что я бездарна, а они уже взяли с меня клятву, что статья будет сдана в четверг. Ты чего не уходишь, Саня? Обычно тебя не удержишь.
– Думаю, – сказал Добряк.
Ниночка фыркнула.
– Могу же я иногда думать?
– Нет, Калерия Петровна, мне не справиться, – сказала Ниночка. – Это ответственная работа. Одно дело – читать, а другое – рассказать, как мы это делаем.
– Ты мне в среду принесешь, что у тебя получится, мы вместе сядем и подумаем. Может, тебя шокирует, что ты, настоящий ученый, будешь печататься в популярном журнале?
– Если вы считаете нужным…
– Тогда иди.
Лера принялась за отчет и так увлеклась, что не заметила, как прошло полчаса. Саня все торчал в лаборатории.
– Никакого сравнения, – сказала Лера, закончив абзац. – Отчет писать легче.
– Практика, – ответил Саня.
– Так над чем ты изволишь мыслить?
– Калерия Петровна, поймите меня правильно, – сказал Саня. – Я не о себе пекусь, а о науке.
– Ты всегда печешься о науке. Даже когда уносишь пол-литра спирта на день рождения к двоюродному брату.
– Но это же было полгода назад! Нельзя быть такой злопамятной.
– Можно и нужно. Продолжай.
– Наверное, мы сами еще не знаем всех возможностей установки.
– Конечно, не знаем.
– Вот вы обратили внимание, что наши девчата меня держат за первого человека в институте?
– Я думала, что из-за твоих бесценных мужских качеств.
– Не только. Они догадались, чего вы не догадались.
– Открывай тайну.
– Они мне свои фотографии подсовывают. С тех пор как установка пошла и вы доклад на ученом совете сделали, они только и подсовывают свои фотографии.
– Так почему же?
Лера уже догадалась, в чем дело, но лучше пускай Добряк расскажет об этом своими словами.
– Они хотят знать… – Добряк сделал драматическую паузу, и тут Лера не выдержала и разрушила все одним ударом:
– Какими они будут через десять лет.
– Нет, – сказал Добряк, – через пять. На десять у них смелости не хватает. Вдруг растолстеют?
– Ну и ты сдался?
– Ни в коем случае. Вернее, пока еще не сдался.
– Ясно, недостаточно соблазнили.
– Еще проще, Калерия Петровна. Ведь установку включишь, она столько энергии забирает, что весь институт об этом знает – заработала, голубушка. Без вас дежурный электрик примчится, а при вас – тем более нельзя.
– Так ты предлагаешь теперь, чтобы мы с тобой открыли совместное ателье по прогнозированию прелестей наших девушек?
– Нужны они мне! Я просто хотел проиллюстрировать, как моя идея развивалась.
– Тогда продолжай. Только кратко. Я еще отчет не дописала, а у меня дома мужчины некормленые сидят.
– Ничего, им не впервой. Я подумал: а вдруг наша машина и другое сможет?
– Так не томи же!
– Человек жил-жил и умер. Допустим, от старости или от болезни. А мы не знаем, в каком году это случилось. А знать нужно. Допускаете такой вариант?
– Допускаю.
– Ну ладно, с Пушкиным может и не получиться, он нечаянно умер. А если кто своей смертью? Вдруг наша установка может это указать?
– Как ты себе это представляешь?
– Ведь не до бесконечности человек стареет. Покажем его столетним, а потом она должна вам сказать: шабаш – дальше ничего не было. Не дура же она.
Есть у Сани Добряка хорошая черта – относиться к приборам и установкам как к живым существам.
– А зачем? Показать, каким был бы Пушкин в восемьдесят лет? К науке это не имеет никакого отношения.
– А вдруг машина покажет Толстого в восемьдесят и ни шагу дальше, так как после восьмидесяти ему быть не положено?
– Слушай, Саня, отстань ты от меня. И поменьше читай фантастики. Богом тебя молю. Иди домой и дай мне дописать отчет. Этого за меня Ниночка не сделает.
– А может, попробуем разок?
– И не проси. Электричество денег стоит. Кроме того, я все материалы сегодня сдала в отдел к Любимову.
– И даже плохонького портретика нету?
– Нету.
– А если бы был?
– Нету же.
– А если я собой пожертвую? Это же пять минут машинного времени.
Добряк вытащил из бумажника свою фотографию. Уже сделана в размере 6х4 и отглянцована. Все как полагается. Только загоняй в машину.
– Когда успел, негодяй? – изумилась Лера.
– Я сегодня еще днем нашего фотографа упросил. Сказал, что надо для опытов.
– Ты всерьез собираешься свою смерть предсказать?
– А что? Не исключено, что я проживу сто лет, и даже интересно поглядеть, каков я буду в старости, окруженный внуками и правнуками.
– Истинный сумасшедший дом! – воскликнула Лера. – Мистика в моей лаборатории. Таких людей в нормальном научном учреждении держать нельзя.
– А кто знает? Вы здесь. Я здесь. Больше никого. Пять минут машинного времени. Вчера же я работал до восьми – и хоть бы что!
– Нет.
– Даже самая дикая гипотеза имеет право на существование. Можем ли мы… – дальше Саня уже читал по своей книжечке, – можем ли мы предугадать возможности разбуженных нами сил природы? Любимов. Выступление на институтской конференции третьего октября прошлого года.
– Только пять минут, – засмеялась Лера. – И чтобы следующая смелая гипотеза появилась у тебя не раньше чем через год.
– Не обещаю.
И Саня принялся готовить установку к работе.
