И хоть пробыл в Бездне всего лишь миг, одежда успела покрыться настоящей коркой льда, а руки и ноги занемели от холода. Ежась, я поднялся с мокрого пола… и тотчас рухнул обратно, когда заточенные в душе бесы попытались завладеть телом. Краткое пребывание в родной стихии взбодрило их, и чудовищная многоголовая гидра рванула в яростной попытке вырваться на волю.
Порождения Пустоты просчитались. Близость освященного алтаря спутала им карты, и я легко разорвал ядовитый клубок.
Не сегодня, только не сегодня…
Разогнав по телу вырванную из нечистых потустороннюю силу, я переоделся в сухое и, выбрав из волос начавшие таять льдинки, покинул часовню.
— Куда теперь? — спросил дожидавшийся меня в коридоре гвардеец.
— На выход.
У ворот я забрал кинжал и, вскочив в седло приготовленной лошади, погнал ее вскачь. Первое время так и ждал злого окрика, вылетевшего из подворотни заклинания или арбалетного болта, но — обошлось. Высший опоздал.
Едва не стоптав перебегавшего через дорогу разносчика, я свернул с набережной и придержал лошадь, не рискуя больше нестись сломя голову по обледенелой мостовой. А к таверне и вовсе подъехал неторопливым шагом. Но — нет, ничего и никого.
Ничего странного, никого подозрительного.
Затянув поводья на коновязи, я прошел в «Старую дубраву» и уселся на обговоренное с Эдвардом Рохом место. Обернулся, огляделся и махнул рукой хозяину:
— Вина! И получше!
Народу в таверне оказалось раз-два, и обчелся. В дальнем углу степенно завтракала компания купцов, неподалеку от них попивала пиво парочка жуликоватых личностей, да стопку за стопкой вливал в себя крепкую настойку навалившийся на стойку парень с бритым наголо затылком. А может, и не только затылком — сидел он ко мне спиной.
Порядок. Нормально все.
Выбежавший в зал хозяин суетливо протер столешницу и выставил чистую кружку. Наполнил ее рубиновой жидкостью, в полумраке таверны показавшейся по цвету схожей с кровью, и отступил на шаг.
— Прошу…
— Свободен, — небрежно отмахнулся я, глотнул вина и, подавшись вперед, глянул через окно на доходный дом. Улыбнулся и чуть не подпрыгнул на месте, когда рядом со столом невесть откуда взялся высокий франтовато одетый господин в длинном плаще и широкополой шляпе с пышным белым пером.
— Не ожидали? — участливо поинтересовался Виктор Арк, когда я откашлялся и вытер платком пролитое на камзол вино.
— Ну нельзя же так! Чуть в могилу своими фокусами не загнали.
— В самом деле? — Бескровные губы Высшего изогнулись в ироничной ухмылке, но глаза остались серьезными-серьезными, жесткими и холодными, будто помаргивавший раскаленным угольком рубин в серьге.
— Присаживайтесь, — указал я на стул напротив себя. — В ногах правды нет.
— Ничего, постою. Я ненадолго.
— В самом деле?
— Да, — кивнул Виктор Арк, который словно намеренно держался в некотором отдалении от окна. — У меня к вам пара совершенно пустяковых вопросов.
— И даже не выпьете? — развернулся я к нему.
— Возможно, после.
— Бьюсь об заклад, знаю, что привело вас сюда, — произнес я и глотнул вина. — Надеюсь, не в обиде, что так вышло с вашими… э-э-э… подручными?
— Как раз об этом и хотел поговорить, — кивнул Высший. — Как раз об этом…
— И только?
— Именно, — подтвердил Виктор Арк и невесело улыбнулся. — Вы для меня как открытая книга, Себастьян Март, смотрю и вижу насквозь…
— И что же видите?
— Не имеет значения, — покачал головой собеседник.
— А что имеет значение?
— Значение имеет тот факт, что я не прошу отдать шкатулку. Уверен, вы уже ее вскрыли.
— И что с того? — пожал я плечами. — Ее содержимое из-за этого вдруг стало менее ценным? Присаживайтесь, и попытаемся подобно двум цивилизованным людям прийти к взаимовыгодному соглашению.
— Соглашения не будет, — отрезал Виктор. — Вы оскорбили меня, и за это ответите.
— Я оскорбил вас?! А кто донес на меня в Лиране? Кто первым начал эту игру?
Высший только рассмеялся.
— Глупец! В Лиране я просто воспользовался ситуацией! — Фальши в словах собеседника не чувствовалось. Никакой фальши, одна лишь ярость. — Стоило лучше присматривать за собственными людьми!
— Успокойтесь! Мы здесь не одни… — глянул я через плечо Виктора Арка на сидевшего к нам спиной лысого пьянчугу, а франт лишь скривился в презрительной ухмылке.
— Плевать! — прорычал он.
— Не стоит позволять эмоциям затмевать разум…
— Эмоциям? Думаешь, мне неизвестно, что Эдвард Рох прибыл в Ольнас? Пусть он и зарос как старый дед, мои люди сразу его узнали. Себастьян, ты до сих пор считаешь себя самым умным?
— И в мыслях не было…
— Этот край стола в окно не виден, поэтому сейчас я выйду через черный ход и наведаюсь в доходный дом напротив. Полагаю, в одной из квартир на втором этаже меня дожидается тот самый стилет. Не так ли?
— Понятия не имею, о чем вы говорите, — фыркнул я и осушил кружку.
— Хватит ломать комедию, — прошипел Высший, глаза его посерели и превратились в два осколка мутного стекла. — И тебе, и лучнику конец…
— Довольно! — легонько хлопнул я ладонью по столу. — Без меня вам никогда не найти сына Ричарда Йорка.
