— Ну, определимся ближе к концу недели, — вздохнула она.
В горы по-прежнему не хотелось, но начала зреть надежда, что всё пройдёт не так мрачно, как она опасалась. Почему драконы не устроили университет где-нибудь в тёплых краях?!
С планов на конец недели они переключились на обсуждение минувших каникул и последние новости «по профессии». В землях сирин нашли целое заброшенное поселение, где обосновалась огромная Пустота и, потревоженная, разродилась множеством выродков, и боевики то и дело обсуждали сложную и долгую операцию по зачистке, которая началась ещё до перелома зимы и обещала тянуться до весны, а то и до лета. Студентов на такие стычки никто, конечно, не брал, но часть реальных случаев разбирали на занятиях, а преподаватели старались держать руку на пульсе.
Потом они гуляли по галереям — верхним, декоративно-хрустальным переходам между корпусами, откуда открывались прекрасные виды на остров. Переходы давно облюбовали парочки, это было самое популярное место для свиданий, но сегодня народу встречалось немного: сейчас через прозрачные стены и пол виднелась одна только слепая метельная круговерть, зрелище на любителя. Впрочем, даже Иссу это сейчас не тревожило, потому что они пришли не за видами, а за уединением, возможностью спокойно поговорить — и, конечно, всласть целоваться.
Это был ещё один большой и важный плюс их отношений: целоваться кентавр умел прекрасно, да и не только целоваться. С ним было хорошо, очень хорошо, и если иногда Исса задумывалась, насколько они на самом деле хорошая пара, то в этом вопросе ответ был очевиден.
Яман почти смог отвлечь девушку и успокоить её волнение, но увы, ключевое слово — почти. Когда она вечером легла и угомонились на своих местах подруги, змея долго ворочалась без сна, возвращаясь мыслями к менталисту.
Устойчивое ощущение, что дракон глядит на неё не как на перспективную толковую студентку, не отпускало. Наверное, именно из-за него она так в штыки приняла разговор о выставке, и, если бы не это чувство, не задумалась бы о подвохе.
Дракон вёл себя совершенно нормально, он не намекал и тем более не распускал рук, и все слова легко могли быть проявлением обычной открытости и дружелюбия. Он же не привык преподавать, всю жизнь занимался другим, и подобная манера разговора для него могла быть вполне естественной. Сколько Исса его видела в общении с другими людьми — он держался одинаково.
Но упрямые, беспочвенные мысли страшно раздражали своей навязчивостью. Казалось бы, вот только отогнала, убедила себя, что почудилось, — и нате, вновь роятся! Вот где пригодился бы самоконтроль менталистов, у них наверняка таких проблем не бывает.
Девушка злилась не на него, а на себя за мнительность и завышенное самомнение. Мужчина улыбнулся и отметил общие вкусы — а она уже невесть в чём готова его обвинить! Почему-то с Топазом Бантом такой проблемы не возникало, хотя он тоже шутит, поддразнивает, общается легко и вообще-то куда более привлекательный мужчина. А тут… Надо же было так зациклиться!
Заснула Исса со всеми этими метаниями с трудом и не сразу. Очень кстати первой парой на следующий день стояла чистая боёвка. Интенсивная тренировка быстро заставила проснуться и взбодриться, да так, что в спаррингах Исса поймала кураж и сумела навалять кое-кому из парней, с кем прежде справиться не могла. И когда в начале следующего занятия, с магией, которое проходило в соседнем зале, куратор поставил девушку в пару с Илкером, тот взмолился человеческим голосом:
— Смилуйтесь, добрый господин, я ещё пригожусь! Не отдавайте меня этой страшной женщине!
— Вот это номер, — удивился Топаз. — Чем ты мне пригодишься и с каких пор Рыжая стала страшной женщиной? У вас в группе все девушки — красавицы на загляденье.
Красавицы единодушно одобрили данную характеристику и приосанились, а Илкер принялся подлизываться:
— Красавицы, конечно, только эта красавица Шуна на боёвке отпинала, а меня с магией — вообще по стенке размажет.
— Не бойся, дитя, я ласково! — кровожадно улыбнулась Исса.
— Сама размажет — сама соскребёт. Ей как старосте за тебя потом с преподавателями объясняться. На позиции!
Топаз виртуозно выдерживал баланс между дружескими подначками со студентами и субординацией, и ученики прекрасно понимали, когда ещё можно ворчать и препираться, а когда — страдать остаётся только молча, исполняя указание преподавателя. Сейчас переход преподавателя из одного состояния в другое почувствовали все и, глухо ропща, разбрелись по залу.
— Ты обещала сильно не бить! — напомнил Илкер и поднял щиты.
Он дурачился, это понимали все, потому что за два с половиной года обучения студенты прекрасно успели изучить друг друга. Этому кентавру недоставало старания и усидчивости, зато он отлично импровизировал, порой очень нестандартно мыслил и обладал сильным сдвоенным даром воздуха и огня, отчего делался совсем уж неудобным противником.
