Моральное воспитание полностью

Следует подчеркнуть новаторский характер дюркгеймовской трактовки социальных и особенно моральных правил. Правила в его интерпретации представляют собой единство не только нормативного и ценностного, но также и знаково-символического аспекта социальной жизни. Это открывало широкую перспективу развития и применения семиотического и герменевтического подходов в изучении моральных систем. Эти подходы реализуются, в частности, в культуральной социологии, разрабатываемой Джеффри Александером и его сотрудниками[158].

Правда, в отличие от многих современных теоретиков, Дюркгейм сосредоточил свое внимание не на том, как формируются моральные и, шире, социальные правила, нормы и ценности, как происходит их синтез, агрегирование из множества межиндивидуальных и межгрупповых действий и взаимодействий. Объясняя моральные правила, он стремился понять, как происходит их интериоризация индивидами, каковы ее механизмы. Отсюда его постоянный интерес к таким механизмам, как дисциплина, уважение, авторитет, чувство долга, привычка и влечение. При этом сами правила (нормы, ценности, институты) он рассматривал главным образом как данность, как нечто уже сформировавшееся, готовое. Современная же социология носит более активистский характер; она, наоборот, стремится объяснять социально-нормативные системы посредством их сведéния к порождающим их действиям, принимая за данность эти последние. Словом, если для Дюркгейма правила, нормы выступают главным образом как объяснительный принцип, как explanans, а действия индивидов – как объект объяснения, как explanandum, то в современной социологии – наоборот: нормы трактуются как объясняемое, а действия – как объясняющее.

И дело здесь не в том, что один из этих подходов правильный, а другой ошибочный. Речь идет в значительной мере о различиях в познавательных интересах и целях, их направленности на решение различных проблем: в первом случае это проблема влияния нормативного начала на действия индивидов, во втором – проблема формирования, поддержания и развития этого начала такими действиями. Данные подходы не исключают, а дополняют друг друга.

Дюркгейм внес существенный вклад не только в социологическую теорию морали в целом, но и в изучение отдельных ее сфер, в частности, таких как гражданская и профессиональная мораль. Можно с полным основанием утверждать, что он был одним из родоначальников социологии морали как таковой. При этом следует отметить, что он разрабатывал эту область наряду со многими другими пионерами и классиками, на фоне активного изучения моральной проблематики в социологии в целом, о чем выше отчасти уже говорилось.

На заре истории социологии и в ее классический период мораль занимала в ней привилегированное место. Можно утверждать, что в известном смысле социология первоначально была прежде всего социологией морали. Это относится и к социологии Конта, который разрабатывал этику солидарности и изобрел слово «альтруизм», выступающий в его истолковании в качестве противовеса индивидуальному, групповому и национальному эгоизму. Безусловно, это касается также и социологии Маркса, который был озабочен главным образом проблемой справедливости. Разработанная им теория прибавочной стоимости, в сущности, является не столько экономической, сколько этической теорией: согласно ей капиталисты несправедливо присваивают возникающую в процессе труда прибавочную стоимость, что лежит в основе неэквивалентного характера обмена между буржуазией и рабочим классом и эксплуатации последнего.

Вопреки ходячим предрассудкам относительно социологии Герберта Спенсера, важнейшую роль в ней играли идеи справедливости и равенства, а труды по этике занимали центральное место в его системе «синтетической философии». Этической проблематике придавали важнейшее значение Зиммель, Вундт и Макс Вебер. Последний исследовал, помимо прочего, хозяйственную этику различных религий и воздействие этических факторов на другие социальные институты, особенно экономические. Среди пионеров социологии морали мы находим таких широко известных в свое время социальных ученых, как Люсьен Леви-Брюль (Lévy-Bruhl) («Мораль и наука о нравах», 1903), Александр Сазерленд (Sutherland) («Происхождение и развитие морального инстинкта», 2 тома, 1898) и Эдвард Вестермарк (Westermarck) («Происхождение и развитие моральных идей», 2 тома, 1906–1908; «Этическая относительность», 1932). Первостепенный интерес к морали мы находим и у многих других классиков социологической мысли.