Моральные основы отсталого общества полностью

Согласно утверждению еще более фантастическому – но в силу своей фантастичности особенно интересному как иллюстрация того, насколько далеко, по мнению крестьянина, могут зайти господа, преследуя свой, противоположный крестьянскому, interesse, – власти коммуны намеренно пресекают распространение правительственных циркуляров с объяснениями, что надо делать, чтобы эмигрировать в Америку. Если бы даже такие циркуляры существовали, до адресатов они почти наверняка не доходили бы по причине обыкновенных равнодушия и некомпетентности. Паскуале, однако, считает иначе:

Власти прячут эти циркуляры, чтобы никто не уезжал. Они боятся, что если крестьянин уедет в Америку, он там преуспеет и приедет обратно богатым туристом. Тогда они окажутся беднее его и перестанут быть шишками. Еще они боятся, что уедет слишком много семей и здесь некому будет работать. А если никто не будет работать, что они будут есть? Ведь кроме крестьянина работать больше некому.

В представлении высшего класса, у крестьянина, в свою очередь, есть отличительные черты, которые объясняются классовой принадлежностью. Крестьянин упрям, подозрителен, скрытен и лукав. Он никогда не говорит правды. Доктор Джино с горечью и недоумением рассказывает, как ведут себя с ним крестьяне, которые знают его всю жизнь и не видели от него ничего, кроме добра. На приеме они держат себя крайне настороженно – как будто это не им, а ему нужно было, чтобы они пришли, – и лгут о своих симптомах. Женщины, по словам доктора, особенно часто пытаются скрыть от него свою болезнь. Когда он спрашивает крестьянку, где у нее болит, она показывает: «Здесь». Но при этом вздрагивает от боли, когда он дотрагивается до совсем другого места. «Здесь болит?» – переспрашивает он. «Нет», – отвечает пациентка. В конце концов врач вынужден обо всем догадываться самостоятельно:

Крестьяне настолько подозрительны, что если бы я посещал больных на дому и оставлял им какие-то лекарства, они бы начали гадать, сколько же мне платит правительство, если я могу позволить себе приходить к ним домой и что-то раздавать за просто так.

Как считают господа, подозрительность крестьянина – это пережиток многовековых притеснений. Были времена (предположительно оставшиеся в прошлом), когда подозрительность помогала ему выжить; с той поры она глубоко – фактически на уровне инстинкта – укоренилась в его характере. Поэтому и в наши дни он ни при каких условиях не скажет правды[52].

Это, разумеется, по большей части миф. Скрытность крестьянина ни в коем случае не «инстинктивная»; он с удовольствием рассказывает о своих делах, когда ему от этого есть польза[53].

Таким образом, обе стороны – и высший класс, и крестьяне – рассматривают идущую в Монтеграно войну всех против всех как классовую борьбу. Интеллектуалы, которые изучают общество южной Италии, находятся, как и положено интеллектуалам, под влиянием Маркса и потому склонны совершать ту же ошибку.

Одно дело, как человек себя ведет, и совсем другое – как он должен себя вести. В Монтеграно принято считать, что мужчине надлежит бороться с жестоким и непредсказуемым миром за выживание своей семьи. Поэтому он обязан посвятить себя interesse семьи и быть готовым делать все, что пойдет ей на пользу, – в том числе вести себя мелочно и несправедливо по отношению к другим. Зная, что все остальные вынуждены вести себя точно так же, он должен опасаться агрессии с их стороны и, защищаясь, либо держать с ними дистанцию, либо бить первым, когда это можно сделать безнаказанно.

На представления жителей Монтеграно о должном поведении, безусловно, повлияла Католическая церковь. Но было бы ошибкой считать, что их взгляды на этот вопрос хоть сколько-нибудь совпадают со взглядами Церкви.