Что до юга Италии, то на большей его части феодальная система почти в неизменном виде просуществовала до самых наполеоновских войн. Земля при ней оставалась неотчуждаемой собственностью церковной и светской аристократии. На протяжении XIX века феодализм постепенно сдавал позиции. Феодальные поместья выставлялись на продажу и часто переходили в руки земледельцев. После объединения Италии рост налогов вынудил многих мелких собственников, влезших в долги ради покупки земли, продавать ее тем немногим, у кого имелись средства на ее приобретение. В некоторых южных районах дворяне по-прежнему владели обширными землями, но, в отличие от крупных землевладельцев севера, они не жили в своих поместьях и к управлению собственностью интереса не проявляли. Кое-где землю у дворян выкупали частями – новые владельцы небольших наделов, как правило, не сдавали ее арендаторам, а обрабатывали руками наемных работников. Соответственно, у крестьян не было ни стимула, ни возможности приспосабливать семью к работе в крупном хозяйстве и управлению им. Между тем население росло, а мелкие хозяйства из-за разделов между наследниками становились еще мельче. Уже лет тридцать назад в Монтеграно почти не осталось хозяйств, достаточно крупных, чтобы прокормить большую, не нуклеарную семью. Как видно из таблицы 11 в Приложении А, в Монтеграно осталось всего 27 «родовых» семей, и все они, за исключением четырех, живут за пределами городка при обрабатываемых ими хозяйствах.
Сказанное выше помогает понять, почему жители Монтеграно с такой тревогой смотрят в будущее, но не объясняет при этом других составляющих их этоса, в том числе эгоизма, лежащего в основе всех отношений, кроме связывающих родителей с детьми, и склонности приписывать любые поступки человека воздействию внешних сил.
Отчасти прояснить эти вопросы способен рассказ, пусть и конспективный, о том, как жители Монтеграно воспитывают своих детей.
Рождение ребенка всегда празднуется как радостное событие, однако в семьях, где уже есть три или четыре ребенка, к малышу после первых восторгов будут, скорее всего, относиться со смешанными чувствами – особенно это касается старших сестер, на которых будет возложена значительная часть заботы о нем.
В крестьянских семьях ребенка немедленно после рождения начинают пеленать и пеленают первые пять-семь месяцев жизни. Двадцать лет назад младенца пеленали с ручками, теперь их оставляют свободными. Своего спеленутого ребенка крестьянка берет в поле, где, пока она работает, он лежит в корзине, подвешенной на дереве. Женщины из высшего класса обычно пеленают младенцев только на самых первых порах, а то и вовсе этого не делают.
Грудное вскармливание продолжается, как правило, один год, но если год ребенку исполняется в начале лета, мать обычно и дальше кормит его грудью, потому что в жару трудно найти пищу, от которой у него не случилось бы расстройства желудка. Бывает, женщина подолгу не отрывает младенца от груди, полагая, что это предохранит ее от нежелательной беременности[67].
В Монтеграно считается, что до двух лет ребенка бессмысленно приучать к горшку. Если маленький ребенок наделает на пол, родители могут показать, куда ему надо было сходить, но раздражаться и злиться никто не станет. В конце концов, к двум с половиной – трем годам дети «сами всему учатся».
Девочке еще нет четырех, когда ее начинают учить не задирать юбку. Мальчикам в таком возрасте уроков благопристойного поведения еще не преподают.
Даже нежеланные дети получают от родителей и старших братьев с сестрами много любви и ласки. Родители к ним в целом чрезвычайно снисходительны.
Тем не менее когда дети не слушаются – а бывает, что и когда слушаются, – их наказывают. Родители и учителя уверены, что время от времени отвешивая детям шлепки, они помогают им вырасти более «отесанными» и «лучше устроиться в жизни». «У нас правильно говорится, что „без битья из дитя толку не выйдет“ – вот матери и шлепают детей, потому что желают им добра», – сказала одна мать.
Родители, как правило, воздействуют на детей наказанием или угрозой наказания и почти никогда не прибегают к поощрению, не используют желание ребенка нравиться или, если ребенок постарше, его стремление сотрудничать на основе взаимного уважения. История, рассказанная в ходе ТАТ семнадцатилетней девушкой, интересна тем, что показывает, какой подход родители применяют обычно, а какой, скорее, в виде исключения.
