К вечеру княгиня услышала конскую поступь и фырканье. Осторожно выглянув из своего убежища, она увидела дружинника, привалившегося к шее бредущего через кусты животного. Воин остановил коня, медленно и тяжело свалился на землю. Княгиня подошла и опустилась на колени, молча стала осматривать раны.
Мужчина, кривясь от боли, потянул изрезанной рукой из напоясных ножен узкий длинный стилет.
- Княгиня, сделай это, - сказал он хрипло. - Пусть Макона направит твою руку, дабы не дрогнула она...
Свенка взяла стилет.
- До скорой встречи у Маконы, воин, - сказала она и, примерившись, быстрым и точным ударом прервала мучения раненого.
Потом она вытерла нож о его одежду и, покрутив в руках невиданное ею доселе оружие, решила прихватить его с собой.
Закрыв глаза погибшему и закидав его тело колючими ветками лоха, Свенка пристроила у груди младенца в тканевой люльке, удобно подтянув её постромки у себя на плече, взяла коня в повод и отправилась по сухому дну ерика, всё более удаляясь от Зборуча и мерного гула вражеского лагеря.
* * *
С тех пор как меня загребли отдавать долг Родине, я не видел снов. Больше года. Занесло меня волей системы аж на Дальний Восток. Может, думал я с надеждой, Моран меня потерял? Может, не добивает его ментальная связь до посёлка Покровское на границе с Китаем? С каждым месяцем моя надежда на освобождение от наваждения крепла.
Крепло и моё намерение после дембеля остаться на какое-то время в этом благословенном краю, подарившем мне свободу от сводящего с ума диссонанса между свойственным мне рациональным восприятием действительности и ворвавшейся в неё несколько лет назад непонятной, пугающей мистической реальностью. Я не хотел её, не принимал. Я, что уж греха таить, её боялся. Но ей, правда, не было до этого никакого дела. Она просто была - признавали её или нет. И считала, что я должен с её существованием смириться. Смиряться я не хотел. Я хотел от неё бежать. Сейчас мне казалось, что бегство моё удалось. Ну, или, по крайней мере, я на верном пути.
Дома меня не ждала трепетная невеста, любимое дело или незаконченное образование. Поэтому, уволившись в запас, я отправился ещё дальше от родных мест и всего, что с ними связано, - в порт Южноморский, где нанялся на рыболовецкий сейнер.
Здесь Моран меня и настиг. Он пришёл неожиданно - новым сном и уже позабытыми чувствами и ощущениями.
Утром я проснулся и застонал. Господи, неужели опять! Ну, что делать? Куда бежать? В Америку теперь?
Я доработал сезон, купил старенькую, но крепкую "Сузуки" и вывел её на трассу, капотом к заходящему солнцу. В этот же ветреный майский день я начал свою длинную дорогу домой. Трёхмесячный путь через всю страну, наполненный опасностями, необычными встречами, людской взаимопомощью, потрясающими пейзажами, - казалось, станет самым удивительным приключением в моей жизни. Ну что ж, долгое время так оно и было. Я до сих пор люблю вспоминать те дни, так непохожие на мою нынешнюю жизнь. Сейчас мне, правда, кажется, что происходило всё это как будто не со мной, как будто я прочитал когда-то давно интересную, но уже почти позабытую книгу. Её образы встают передо мной в тишине воспоминаний, я перебираю их как драгоценные камни и складываю в самые укромные и закрытые для всех уголки своей памяти.
... Проваландавшись в родительском доме до зимы, я засобирался в город на поиски работы, не имея совершенно никаких предпочтений и наклонностей, и ни к чему не стремясь. Просто - не сидеть же у родителей на шее. Взяли меня в автомастерскую помощником механика - меня это вполне устроило.
* * *
Однажды мне позвонил Геша - единственный приятель со студенческих времён, с кем мы продолжали общаться:
- Дмитрий Алексеевич, затусить не желаете вечерком? - осведомился он.
- Геш, бухать в такую жару - удовольствие, прямо скажем, сомнительное...
- Ну, так мы не будем насиловать организм! Начнём с лёгкой разминки - пляжа и холодного пива. А уж дальше у кого как пойдёт...
Вот же змей-искуситель. Вообще-то я был сегодня настроен мирно - на тихую идиллию с Асей. Мы с ней давно не виделись. А вчера я ей таки позвонил и осчастливил надеждой на свидание. Можно, конечно, свидание отложить и отправиться куролесить с друзьями, чтобы при следующей нашей встрече моё совестливое сердце терзалось её укоряющими взглядами и грустными вздохами. Да уж...
С Асей я встречался около полугода и, честно говоря, раздражала она меня всё больше. Это не значит, что бедняжка была в этом виновата. Ася, и я всегда это признавал, была замечательной девушкой - симпатичной, неглупой, заботливой и понимающей. Она прощала мои редкие звонки, моё ограниченное к ней внимание, моё нежелание ни развивать, ни прекращать наши отношения. Меня устраивало, что она есть в том формате, в каком есть. Иногда, правда, моя совесть, встрепенувшись, задавалась вопросом - а всё ли устраивает Асю? Но я быстро разъяснял своей совести, что девушку никто на цепи не держит, и если её что-то не устраивает, она всегда может встать, отряхнуться и поискать вариант более для неё приемлемый.
