— Это мне по душе, вот только я весьма сомневаюсь в твоей способности дополнить слова делами. — Люди поспешно отступили от того, кто говорил, и по мере роста свободного пространства я увидел стоявшего в толпе Тириона.
Он плотно запечатал свой эйсар, чтобы выглядеть как обычный человек, но теперь он отпустил блокировку, и откинул капюшон своего плаща. Его присутствие ощущалось в толпе подобно тени, заставляя людей ахать, когда они подсознательно чувствовали расширение полного веса его эйсара. Когда он двинулся ко мне, толпа расступилась.
Тирион Иллэниэл, первый волшебник, остановился в нескольких футах от меня, презрительно скривив губы:
— Ты говоришь о мести, но ты — дитя, играющее в мужскую игру. С чего бы этим людям тебе доверять?
Айрин, уже поражённая горем и усталостью, отреагировала раньше, чем я успел ответить. Она шагнула вперёд, и её ладонь взметнулась, чтобы дать пощёчину оскорбившему её отцу незнакомцу.
Тирион отбил её ладонь прочь, и ударил её тыльной стороной собственной ладони — но та остановилась на полпути, подхваченная моей магией.
— Тронешь мою дочь — умрёшь, — предупредил я его.
Воздух задрожал, когда он проверил мою силу на прочность — его воля боролась с моей. Глядя в его глаза, я ощутил, как вскипает моя ярость, и почва у нас под ногами задрожала, когда земля отреагировала на наш гнев.
— Тебе следует сначала научить её драться, прежде чем она станет влипать в неприятности, скалясь на незнакомцев, — с безумным напряжением во взгляде сделал наблюдение Тирион.
— А тебе надо бы научиться держать свой ёбаный рот на замке, — выругался Чад у него за спиной. Охотник стоял в нескольких футах, натянув тетиву и приготовив одну из зачарованных боевых стрел. Сайхан стоял по другую сторону от Тириона с клинком в руке, и его тело было напряжено от сдерживаемого насилия.
Мой предок улыбнулся:
— Я могу убить вас обоих за один удар сердца. — Затем он расслабился, отпустив свою силу, и окончив битву между его волей и моей.
— Попробуй, — прорычал рэйнджер, но я поднял руку, пресекая его порыв сказать что-то ещё.
— Я пришёл сюда не для боя, — объявил Тирион.
— Значит, ты неважным образом выразил свои намерения, — презрительно заметил я. — Эти люди сильно пострадали, и мы весьма злы. Нервы растрёпаны. Тебе следует подумать о собственных манерах, если ты хочешь избежать трагичного недопонимания.
Тирион рассмеялся, но ничего приятного в этом смехе не было:
— Я могу то же самое сказать о тебе. Научись держать своих детей в узде, иначе будет кровопролитие там, где оно никому не нужно. Где остальные твои отпрыски? Я удивлён, что на меня сейчас не нападает вся ваша свора.
От возможных выводов из его слов у меня кровь застыла в жилах. «Он знает? Их поймали?». Неправильный ответ мог их выдать, если только он уже не поймал их.
— Они в другом месте, разбираются с иными вопросами, — нейтрально сказал я.
— Будем надеяться, что они обучены лучше, чем вот эта вот, — усмехнулся Тирион, покосившись на Айрин. — Будет ужасно, если с ними случится что-то плохое.
— Это что, угроза? — напряжённо спросил я.
Лицо моего предка изменилось, на секунду в чертах его лица мелькнуло замешательство. Он ощутил лежавшее за моими словами насилие, и это его удивило:
— Нет, — ответил он. — Я пришёл сегодня, чтобы предложить свою помощь, и, быть может, совет, хотя я сомневаюсь, что ты ему последуешь.
«Он не знает», — осознал я. Если бы знал, то не был бы удивлён, и не выдал бы ту последнюю ремарку без последующей, более прямой угрозы.
— Помощь? — спросил я, позволив ему увидеть моё собственное удивление.
Тирион кивнул:
— Против вашего врага, древнего врага Ши'Хар, напавшего на ваш дом. Ты сказал, что отомстишь им. У меня есть средства для претворения твоего желания в жизнь.
Моим первым порывом было потребовать от него объяснить, как он собирался это сделать — но по мере остывания моего гнева я осознал, что у нас всё ещё была достаточно большая толпа зрителей.
— Давай поговорим об этом в другом месте.
Тирион выгнул бровь, покосившись на мой разрушенный замок:
— И какое место ты предлагаешь?
— Единственное оставшееся место, которое может продемонстрировать тебе надлежащее гостеприимство, — ответил я. Затем я повернулся к Сайхану: — Оставайся с Айрин. Охраняй её жизнь свой собственной. Пока я не вернусь, её слово — закон. — Бросив взгляд на Чада, я добавил: — Идём со мной. Поможешь мне познакомить нашего гостя с лучшим, что способна предложить Грязная Свинья.
Чад ответил с озорной улыбкой:
— С радостью. Наконец-то ты признал мои истинные таланты.
Мой предок нахмурился:
— Грязная свинья?
Пятнадцать минут спустя мы уютно сидели в тёплом помещении лучшей (и единственной) таверны Уошбрука. Мы сидели за старым столом в углу главного помещения, на любимом месте Чада, хотя это и не играло никакой роли — таверна была пуста. Все, кто мог бы подумать о выпивке в такое время дня, были заняты, разбираясь с последствиями нападения на Замок Камерон.
