Несмотря на выдающиеся черты лица и хрупкое телосложение, её, в отличие от многих красивых женщин, редко считали неумной. Один единственный взгляд её льдисто-голубых глаз не оставлял большинству мужчин никаких сомнений в том, что попытки состязаться с ней в остроте ума окончатся для них стремительным поражением.
Снаружи она выглядела собранной, но внутри она представляла из себя спутанный клубок эмоций. Она уже много раз была здесь — это состояние было из тех, которые повторялись в её жизни постоянно. «Сначала отец, потом Дориан, а теперь Грэм… и Мордэкай…». Она была вынуждена снова и снова смотреть, как мужчины в её жизни уходили рисковать собой, оставляя её ждать. Она терпеть этого не могла.
Её отец и муж погибли, но оба умерли отнюдь не во время её ожидания, когда она ждала худшего. Хотя это и не помогало.
В такие моменты она завидовала Пенелопе. Графиня была рождена простолюдинкой, и хотя Роуз годами помогала учить свою подругу дворянской жизни, эта женщина так и не приняла некоторые из полагавшихся ей правил. «И теперь мне и за неё придётся волноваться», — иронично подумала Роуз.
Её фрустрация росла, пока она наконец не подняла руки, начав тянуть за волосы, вынимая заколки и распуская косы, наконец оставив волосы свободно стекать по её спине, почти доходя до бёдер. Всё равно увидеть её там было некому. С уходом большинства солдат, а также Графа с семьёй, почти вся замковая обслуга наслаждалась тишиной в своих комнатах.
Крепкий бриз подхватил её волосы и откинул их ей за спину. Это было редкое для неё ощущение, но Роуз не могла им насладиться. «Целую вечность придётся клубки вычёсывать». Её раздражение лишь усилилось. Она вернулась к лестничному колодцу, и пошла вниз, направляясь к своим покоям.
Несмотря на чрезвычайно низкую вероятность такого события, она всё же повстречала в коридоре одну из замковых горничных, молодую женщину по имени Дафни. Отец девушки был пастухом, а матери не стало лишь год тому назад. У неё было два младших брата, и большую часть зарабатываемых работой в замке денег она отсылала отцу. Роуз знала каждого, кто работал в Замке Камерон, и взяла за правило знать подробности их жизней. Это было справедливо не только в замке, но и в её резиденции в Албамарле, и в крепости Хайтауэр, охранявшей столицу.
Внезапно увидев растрёпанный вид Леди Роуз, Дафни раскрыла рот, но после мимолётного замешательства сделала реверанс:
— Миледи.
Роуз едва удостоила её взглядом, но её разум уже сделал несколько выводов. Обычно она бы спросила о здоровье родных девушки, или, если та была занята, прошла бы мимо, лишь слегка кивнув. Но не в этот день:
— Расслабься, Дафни, я никому не выдам твою тайну. — После чего пошла дальше.
«Идиотка!» — мысленно распекала себя Роуз. «Зачем ты это сказала? Теперь бедняжка весь оставшийся день не будет себе места находить». Роуз позволила раздражению взять над собой верх. Её ни в малейшей степени не заботило то, что Дафни направлялась на тайное свидание с одним из работавших в кухне молодых людей. «Однако же я ей досадила».
Большинство людей видело её как идеальную представительницу дворянства, но Роуз знала, что это не так. Она была такой же подверженной порокам, как и все остальные. «И я совершенно одинока». Она слишком много лет пробыла вдовой. «А теперь ещё и мелочной стала». На миг в её сознании мелькнуло лицо мужчины, и, как часто и бывало в эти дни, лицо это принадлежало отнюдь не Дориану.
Роуз безжалостно оттолкнула этот образ прочь. Она была слишком дисциплинированной, чтобы позволить таким мыслям отвлечь её.
Перед ней показалась дверь в её покои. Роуз вошла, и миновала гостиную, прежде чем остановиться в основной жилой комнате. Она чувствовала себя не на месте, и не испытывала вкуса ни к одному из своих обычных времяпрепровождений. Когда она чувствовала себя так, Роуз часто отправлялась в Албамарл. Будучи той самой Леди Хайтауэр, она никогда не испытывала недостатка в делах, которыми следовало заняться в столице. Титул делал её ответственной за защиту всего города.
Но в этот день она была в ловушке. Мордэкай оставил её за главную в Замке Камерон, и если бы она покинула донжон, то лишь переложив эту ношу прямо на несовершеннолетнюю дочь Мордэкая, Айрин. Питэр, камергер, был рядом, чтобы помочь при необходимости, но Роуз не собиралась оставлять Айрин в таком положении без хорошей на то причины. Она, может, и была теперь Торнбер, но росла она как Хайтауэр, а Хайтауэры никогда не избегали своих обязанностей.
Шальной порыв ветра шевельнул выбившиеся из причёски волосы у Роуз на щеке. Раздосадованная, она отвела волосы за ухо. Роуз замерла на короткий миг, но затем почти сразу же снова пришла в движение, пройдя на противоположную сторону комнаты, чтобы проверить камин. Между тем её взгляд тайком осматривал комнату.
Ставни, закрывавшие единственное окно комнаты, были приоткрыты, и столик под окном был сдвинут под углом, более не располагаясь вдоль стены. Ваза с цветами, стоявшая на нём, также поменяла своё положение.
