Света стала ходить на занятия в коротеньком халатике, те немногие мальчики, которые там учились впечатлились ее привлекательностью. Поэтому покурить на переменках ей было с кем. А потом, когда они пошли на первую практику, она встретила молодого интерна Александра Сергеевича. По мнению всех молоденьких медсестер, он был самым настоящим Пушкиным от медицины. Хирург, красавец, приветливо-равнодушный ко всем. Но он выбрал Свету. Они целовались в ординаторской, когда он приходил на ночное дежурство.
Они встречались у него дома, когда Саша был свободен, но он никуда и никогда ее не приглашал. Она сначала воспринимала это как должное – они не могла оторваться друг от друга. Их любовь была такой чувственной, Свете ничего больше не хотелось, кроме одного – прижаться побыстрее голым телом к своему любимому.
И, вот весной, на майские праздники, Саша приводя себя в порядок после бурных ласк, сказал, не глядя на Свету.
– Нам какое-то время будет сложно встречаться, я бы даже сказал невозможно.
– Почему? – удивилась она.– К экзаменам готовиться будешь?
– Нет, – он немного помедлил, – я женюсь на выходных.
– На мне? – неуверенно пошутила Света.
– Конечно нет, – поморщился Саша, усаживаясь на старенький диван ординаторской, – ты мне не подходишь. На социальном уровне.
– На социальном? – охнула Света. – А на сексуальном, кажется, очень подхожу!
– Вот именно, на сексуальном, для брака нужно что-то другое. Сама подумай – ты плохо образованная медсестра. А я врач, подающий большие надежды.
Света, видимо, была еще под анестезией отличного секса, поэтому обиду и боль она не почувствовала. Только удивление безбрежное, как океан, о путешествиях к которому она мечтала еще так недавно. В голове стали выплывать мысли, которые она топила раньше в своих глубоких чувствах. «Он никогда не знакомил меня с друзьями». «Мы никуда не ходили, даже в простенький бар, рядом с нашим училищем». «Он меня никогда не провожал. Мы ведь расставались в неопасное время». «Он никогда не говорил мне о любви».
Она надела туфельки, застегнула джинсовую куртку, подошла к дивану, на котором лежала ее сумочка. В голове была только одна мысль: «Почему мне не обидно?»
– Ну, детка, ты такая клеевая, у меня закончится медовый месяц, мы в Турцию собрались. Я приеду и мы продолжим. Тебе же это нравится.
Света выбежала из кабинета. «В Турцию. Это же какие деньги. А мне даже губной помады не подарил».
Боль пришла к вечеру, да такая сильная, что, кажется, человеку ее пережить было невозможно. Только слез не было. Все эти вопросы, все эти обиды, которые проходили незамеченными встали перед ней как колючий кустарник, через который нужно продраться туда, к свету, где все просто и понятно. Потом пришли слезы, через несколько дней. Она до сих пор не понимает, как прошла практику, сдала экзамены. А к августу, когда слезы кончились, на вопросы не получилось ответов, пришло решение – она должна стать самым крутым доктором на свете. И сообщила об этом маме. Та очень обрадовалась. Она была в курсе романа дочери, утешала ее как могла. Но чем тут поможешь – первая любовь к негодяю. Обычное дело. Жаль, что у ее дочери так получилось. Через несколько дней мать подошла к Свете и сказала:
– У меня есть возможность пристроить тебя в институт в Одессе. Ты согласна?
Света с радостью согласилась. Так она уехала из города, где все ей напоминало об ее горе, и попала в город, где могла сбыться ее мечта. Она представляла, как поставит с ног на голову всю медицину, вот тогда Сашенька покается. Вот тогда она ему покажет, что такое статус социальный. А может быть и сексуальный, ее все еще болезненно тянуло к нему, она бы все отдала за один только раз, все бы ему простила.
