Роман Море и яд (1958) о вивисекторских опытах японских врачей над пленным американским летчиком.
Сюсаку Эндо
Море и яд
Море и яд
Роман Море и яд (1958) о вивисекторских опытах японских врачей над пленным американским летчиком.
Сюсаку Эндо
Перевод: Петров П.
Предисловие
Автор повести «Море и яд» Сюсаку Эндо принадлежит к числу современных японских писателей, озабоченных судьбой своей родины и стоящих на позициях мира, национальной независимости и социального прогресса.
Эндо не революционер, не коммунист - он католик. Но чуткая совесть талантливого писателя-реалиста не позволяет ему мириться с уродливой буржуазной действительностью, с миром насилия и зла, и он резко, порой беспощадно критикует этот мир. В своих произведениях, проникнутых болью за человека, униженного и страдающего в буржуазном обществе, писатель ставит животрепещущие вопросы современной японской жизни и ищет на них правдивые ответы.
Сюсаку Эндо родился в 1923 году. Начав печататься после второй мировой войны, молодой писатель привлек внимание своими рассказами, осуждающими расовые предрассудки, пресмыкательство перед Западом и потерю национального достоинства. В 1955 году за рассказ «Белый человек» он был награжден премией имени Акутагава. В 1958 году Эндо выпустил первое свое крупное произведение - повесть «Море и яд». Книга эта имела в Японии большой успех и была отмечена двумя литературными премиями.
«Море и яд» - суровый, правдивый рассказ об одном из преступлений против человечности, совершенных японскими милитаристами в годы второй мировой войны.
Известно, какой глубокий след в жизни Японии и в сердцах самих японцев оставили Хиросима, военное крушение, американская оккупация, а затем и сговор японской реакции с ее заморскими покровителями, впрягающими Японию на этот раз в свою военную колесницу. Без преувеличения можно сказать, что тяга к миру, нейтралитету и полной национальной независимости - самое сильное сейчас стремление подавляющего большинства японского народа. И вполне закономерно, что прогрессивные японские писатели тему войны и мира считают в современной литературе главной. Не случайно к этой теме обратился в своей повести и Сюсаку Эндо.
Одна из наиболее важных и ценных сторон повести «Море и яд» заключается, пожалуй, в постановке вопроса об ответственности перед человечеством, перед историей простых исполнителей, покорных слуг военных преступников и фашистских изуверов. Об ответственности тех, кто войны, быть может, не хотел, но и бороться с ней не смел, кто сам людей в печах не сжигал, но уголь в топку бросал, кто своими руками вивисекции на людях не производил, но «был при этом и ничего не делал».
Вопрос этот затрагивается в произведениях писателей разных стран. С большой остротой он поставлен, например, польской писательницей Зофьей Посмыш в ее замечательной повести «Пассажирка».
По-своему ставит эту проблему и Сюсаку Эндо. К типу таких людей, которые, безропотно повинуясь своим хозяевам, стали соучастниками страшных злодеяний, хотя в душе и испытывали угрызения совести, относится центральный персонаж повести - молодой медик Сугуро.
По натуре Сугуро мирный и скромный человек. Он не стяжатель, не карьерист, тем более не садист и не изверг. Его университетский коллега Тода считает его даже сентиментальным слюнтяем. Сугуро ставит перед собой в жизни скромные цели. «Обычное скромное счастье - самое большое счастье!» - вот его девиз. Сугуро держится в стороне от интриг на факультете и в больнице. В душе он питает отвращение к своим коллегам врачам, для которых почти все больные (особенно бесплатные) - подопытные «морские свинки». Но Сугуро человек безыдейный, ограниченный и малодушный, живущий мелкими обывательскими мечтами, привыкший беспрекословно повиноваться своим начальникам и старшим коллегам. Со студенческих лет он с благоговейным почтением, смешанным со страхом, относится к своему шефу - профессору Хасимото. Надвигающееся военное крушение Японии, угрожающее гибелью даже тому маленькому «счастью», к которому тянется Сугуро, окончательно размагничивает его волю, делает его безразличным ко всему, и он становится соучастником отвратительного преступления.
Сугуро - образ мещанина императорской Японии, благонамеренного, покорного, малодушного и трусливого, чувствительного и в то же время жестокого.
Проблема таких людей, как Сугуро, считающих, что «человек не может плыть против течения», - это в конечном счете проблема мелкобуржуазной, обывательской стихии в буржуазном обществе, которая при известных исторических обстоятельствах может становиться опорой и орудием самой оголтелой реакции.
Сугуро не чужды муки совести. Он даже неоднократно пытается оправдаться перед самим собой. Но важно не это. Ни военная катастрофа, потрясшая Японию больше, чем любое другое событие в ее прошлой истории, ни понесенное наказание (правда, не слишком суровое) не вытравили из Сугуро мещанина и раба. И после всего, что произошло, спустя много лет он заявляет: «Ничего нельзя было поделать... И на будущее не зарекаюсь. Сложись такая ситуация, может, опять так же поступлю, так же...»
