Заиграла живая музыка, и зал встрепенулся. Играли почти одни медляки. Певец пел ужасно: голос-то у него был красивый, но на ухо явно медведь наступил. Он ни черта не попадал в ноты, из-за чего лирические песни звучали комично и, слушая их, хотелось не проникаться эмоциями, а хохотать. Подружки и хохотали – к недоумению своих кавалеров, в упор не замечавших халтурного исполнения певца. Впрочем, Паше и Диме (так звали мужичков) импонировало, что дамы веселятся и держатся раскованно. Сами они тоже держались раскованно, сыпали плоскими остротами и одаривали подружек затертыми комплиментами.
Последовал перерыв в танцах, а затем «по многочисленным просьбам трудящихся», то бишь отдыхающих, грянула песня «Ах, какая женщина». Дима тотчас пригласил Наташку, а Паша – Марину.
И начался десятиминутный кошмар.
Паша, успевший хорошо подвыпить, не желал танцевать скромно и благопристойно, а пытался виртуозничать и делать выкрутасы – так сказать, показывал партнерше свои таланты. Да еще и напевал вполголоса, томно и зазывно глядя Марине в глаза.
– Эта песня про нас с тобою, Мариша, – прошептал он ей на ухо. – Я, как увидел, что ты входишь в ресторан, так сразу и подумал: «Ах, какая женщина, вот мне бы такую!»
Марина мысленно выругалась. Она уже поняла, что Паша не отличается повышенным интеллектом, но выходило, что у него и с фантазией плохо. «Прост, как ситцевые трусы», – вспомнилось ей выражение, знакомое со студенческих времен. Марина не считала, что простота хуже воровства, но как бы этот Паша и в постели не оказался примитивен. И вообще, он Марине не нравился. Вроде бы симпатичен, а вот, хоть убейте, не нравится.
Песня закончилась, и тут же грянула новая – «Дым сигарет с ментолом». Марина обожала этот медляк с юных лет, но, когда Паша схватил ее в охапку и закружил в танце, она ощутила жгучую досаду. Танцевать под такую чудесную песню с этим тюфяком! Да еще Паша снова принялся подвывать… Кошачий концерт, называется.
Не в силах смотреть на лицо кавалера, наполненное страстной истомой, Марина отвернулась. И ее глаза тотчас встретились с глазами спасателя, о котором она совершенно забыла за последний час. Он сидел все на том же месте и смотрел прямо на нее. Глаза смеялись, на губах играла улыбка. И вдруг, к негодованию Марины, он расхохотался.
«Надо мной потешается, сукин сын», – подумала она, отворачиваясь и досадливо морщась.
Наконец, кошмарный танец закончился. Сказав Паше, что чувствует себя плохо, Марина заспешила на воздух. Паша выскочил следом.
На улице Марине сразу полегчало: и физически, и, как говорится, морально. Подойдя к ограждению набережной, она посмотрела на море, послушала, как шумят волны. Эти звуки успокаивали и проясняли сознание.
«О господи, что мы делаем? – внезапно подумалось ей. – Зачем, для чего это все? Лучше бы мы сразу ушли и провели вечер дома»…
– Как ты, Мариша? – раздался позади голос Паши. – Тошнит?
– Нет-нет, все в порядке, – она выдавила из себя улыбку. – Меня и не тошнило, просто голова чуть-чуть закружилась, наверное, от духоты.
– А у меня с самого начала вечера кружится голова, – многозначительно произнес Паша. – С того самого момента, как ты вошла в ресторан.
«Ты повторяешься, дружок», – съехидничала про себя Марина.
– Нет, правда, Мариш, я не вру, – улыбнулся Паша. – У меня такое чувство, будто я сходу влюбился.
Он помолчал, и, не дождавшись реакции на свои слова, продолжал:
– Ты знаешь, мы с Димкой тут уже неделю. И до сих пор ни с кем ничего. Девчонок, конечно, море, но таких, как вы с Наташкой, нам еще не встречалось… Что, Мариш? – он выжидающе посмотрел на нее.
«Болван ты, Пашуня, – хотелось ответить Марине. – Не чувствуешь отношения женщины». Но вслух она этого не сказала. Зачем портить настроение человеку, который ни в чем не виноват?
– Марина, что ты молчишь? – Паша потормошил ее за плечо. – Скажи, я хоть немного нравлюсь тебе?
– Конечно, Паша, – машинально ответила она.
– Значит, завтра мы встретимся?
– Да. Только утром мы едем на экскурсию.
– Ничего, встретимся после обеда. Где?
– Да мне свой телефон. Я позвоню, как вернемся.
Записав номер сотового телефона Паши, Марина заспешила назад в ресторан, пока Паша не спохватился, что не спросил ее номера. Наташка тотчас увела подругу в туалет.
– Слушай, – сказала она, едва они остались одни. – Мне что-то этот Дима не нравится. Провести с ним вечер, конечно, было занятно, но вот брать его в любовники меня что-то не тянет. Не чувствую никакого влечения, понимаешь?
– Понимаю. У меня то же самое… Сбежим?
– Сбежать не получится: надо вызывать такси, а это лучше сделать из ресторана. Скажем нашим кавалерам, что встретимся с ними завтра, а сами не придем.
– Я взяла у Паши номер сотового, сказала, что позвоню завтра вечером.
– А свой не давала?
– Нет.
– Отлично. Идем, выпьем по последней и – домой!
Выходя из ресторана, Марина заметила, что спасатель любезничает с девицей «лет за двадцать пять», усевшейся на крутящийся стул рядом с ним. Грянул очередной медляк, и спасатель повел даму танцевать.