– Приподними попку, – ласково велел он. – Давай, не стесняйся! Хочу полюбоваться тобой в таком положении…
Сгорая от неловкости, которая неожиданно добавила возбуждения, Марина приподнялась. И тотчас почувствовала в промежности Костино «орудие». Подумав, что он собирается проникнуть в нее, она машинально раздвинула ноги шире и сильней оттопырила попку. Но Костя вдруг отодвинулся, и теперь ее ягодиц и промежности касались лишь его руки.
– Какая ты сексапильная, – пробормотал он, лаская ягодицы Марины и легонько потягивая их в стороны: действия, от которых ее анус сладенько сжимался, усиливая чувства стыда. – И мне нравится, что на тебе еще нет загара. Когда ты подзагоришь, тоже будет красиво, но уже по-другому… Ложись на спину! – внезапно скомандовал он, шлепнув ее по попке.
Марина перевернулась. Костя приподнял ее согнутые в коленях ноги и подсунул под ягодицы подушечку.
– Не закрывайся, – проговорил он, когда она инстинктивно стиснула колени. – Разведи ноги шире, раскройся для меня, как цветок…
– О господи, Костя, – пробормотала Марина, чувствуя, что у нее совсем сносит голову.
Он склонился к ее интимным местам, опаляя их своим возбуждающим дыханием. А затем принялся так чудесно целовать и ласкать ее там, что все тело Марины наполнилось сладостным томлением, делавшимся с каждой секундой все более нестерпимым и мучительным.
Внезапно он перестал ее ласкать и переместился наверх. Подхватил ее под ноги, напористым, сильным движением проник в истомленное лоно, и Марина даже не застонала, а закричала от пронзительного наслаждения.
И Костя, который до того был само воплощение нежности, вдруг превратился в брутального, грубовато-страстного любовника. Мужчину, которому незачем спрашивать женщину, нравится ли ей то или это, потому что он знает все лучше, чем она сама. Растерянная, очарованная этой переменой в его поведении, Марина и не заметила, как подошла к оргазму. Все случилось быстро и неожиданно, ошеломив ее, повергнув в состояние восторга и блаженной беспомощности…
Опомнившись и открыв глаза, Марина увидела, как Костя стягивает презерватив, и ее охватило чувство благодарности. Она так разнежилась, что совершенно забыла о методах безопасности. А Костя вот не забыл. И умудрился надеть презерватив так, что она этого даже не заметила.
Бросив презерватив на ковер, Костя лег на диван, прикрыв себя и Марину простыней. Несколько минут они неподвижно лежали, прижавшись друг к другу и не говоря ни слова. Потом Костя приподнялся и вопрошающе посмотрел на Марину. Она улыбнулась ему, порывисто обняла и поцеловала.
– Спасибо тебе, – прошептала она, глядя ему в глаза и сгорая от чувства неловкости: никогда прежде она не говорила мужчине таких слов после секса и даже не представляла, что такое можно сказать!
Он крепко обнял ее, осыпая ее лицо поцелуями. Потом очень нежно, трепетно поцеловал в губы.
– Не выпить ли нам еще кофе? – внезапно предложил он. И, получив утвердительный кивок, заспешил на кухню. А Марина направилась в ванную, ополаскиваться и приводить себя в божеский вид.
Костя принес чашки с кофе на лоджию. А еще – бутылку красного вина и красивый хрустальный бокал.
– Отметим нашу первую близость? – с улыбкой спросил он Марину.
– О да, – смущенно рассмеялась она. – За такую близость, конечно же, стоит выпить хорошего вина. А почему ты не принес бокал для себя?
– Потому что мне садиться за руль, – ответил Костя. И поскольку Марина смотрела на него с непониманием, прибавил: – День ведь еще только начинается, Марин. И сейчас мы с тобой поедем купаться: в одно хорошее место, где нет больших волн и море должно быть чистым.
День еще только начинается! Марина почувствовала, как у нее кружится голова от избытка радости и счастья.
– Это… что-то невероятное! – изумленно произнесла она.
Костя рассмеялся, глядя на нее с любованием и легким озорством.
– Честно говоря, я тоже не ожидал, что у нас сходу закрутится такой бурный роман. И что мне будет с тобой так чудесно. А тебе чудесно со мной, Марин?
– Еще бы! Будто ты сам не видишь.
– Вижу. Но всегда приятно еще и услышать это.
Марина недоверчиво помотала головой:
– Не верится, что мы знакомы всего второй день.
– Во-первых, не второй, а третий. И потом, это ты знаешь меня третий день, а я тебя – шестой. Я заметил тебя еще в день твоего приезда.
– Врешь!
– Не вру. Помнишь, тогда было жарко – последний день перед похолоданием? Вы с Наташкой пришли на пляж и, спустившись вниз, тут же поднялись назад и купили места в солярии. Когда вы проходили мимо меня, ты сказала, что считаешь ниже своего достоинства участвовать в битве за лежаки и навесы.
– Да, было такое, – изумленно протянула Марина.
– А потом вы пошли купаться. И ты резвилась в воде, как ребенок. Было немного забавно наблюдать: такая взрослая дама, поглядываешь вокруг себя с видом ироничного превосходства, а тут… – его губы тронула ласково-насмешливая улыбка. – А к вечеру погода испортилась. И у тебя пошел нервный срыв. Ты сама стала, как эта штормовая погода: то выглянет солнце, то вдруг налетит ураган, и все эти перемены происходят на считанные минуты.