- Я уже привык, – буркнул хрипло Цурбус и сделал шаг назад. Нелепость ситуации ощутил и Лорени. Он резко развернулся, щёки слегка подёрнул румянец, который тут же исчез. Иренди прибавил шагу. Конечно, привык. Цурбус был постоянным виновником насмешек и издевательств со стороны Лорени и его… друзей в Академии. А сейчас, что? А сейчас они спокойно разговаривают, выполняют одну работу на двоих, при этом делают её слаженно и практично. И Цурбус уже кажется не таким уж и ненавистным, а даже наоборот очень приятным и… красивым. Лорени, ощущая странные изменения в своём организме и в своей душе, понимал, что уже прежним ему не стать. Цурбус впивался в него своими клешнями и, словно паук, опутывал сознание исключительно только собой.
На верхнюю палубу они не пошли. За маленьким окошком, невзирая на ранний вечер, смеркалось. Пепел закрыл практически всё небо, над водой густел пар. Юноши лишь выглянули в окно и решили остаться в каюте. Но как только почувствовали, что, оставшись вдвоём, начинают думать о всяких непристойностях, вспоминая не слишком давнее прошлое, спохватились и решительно пошли к Данки.
- Что вы ходите ко мне, как цыплята за курицей? – недовольно проговорил Муар, натягивая на себя рубашку. Выглядел он намного лучше, чем накануне, и Кураша этим вечером решил его выписать. Вернее, решил Данки, а Кураша, чуть-чуть поспорив, подписался под словами Муар.
- Ты уже собираешься на камбуз?
- Ну, да, – ответил Муар, шнуруя горловину рубахи. – Надоело валяться. Все кости от этого болят.
- У меня хорошая койка, – отозвался доктор, вписывая что-то в журнал.
- Я не про койку, я про то, что без дела лежать столько суток можно заработать себе ещё какую-нибудь болячку.
- Например, геморрой, – отозвался врач, не глядя на парней и продолжая выводить буквы. Данки, Цурбус и Лорени посмотрели на него так, как если бы он сказал что-то ужасное. В положении, в котором были и Данки, и Кураша, и даже Лорени с Цурбусом, слово «геморрой» цитировалось и воспринималось совершенно по-другому.
- Я о другом, – наконец, ответил Муар, и, пожелав доктору приятной ночи, они втроём вышли из лазарета.
- Ой, Ло, – позвал его Кураша и даже спохватился со своего креселка. – А ты чего, чай не будешь?
- Нет, – ответил как-то сконфуженно Иренди. Отказывать он не любил, но ведь Кураша был геем, и уже Данки выписался, потому надобность находиться в гостях у доктора вроде бы отпала. Было дело не до чая.
- В следующий раз, – ответил за него Цурбус и потянул его за собой. Лорени вздохнул облегчённо, но всё равно было неудобно. Может, в следующий раз, как-нибудь вечерком заскочить чайку попить, попеть «Морскую лирику». Кураша хорошо играл на гитаре и пел.
Цурбус ещё перекинулся несколькими словами с Данки, а потом они разошлись. Сходили приняли душ, и когда возвращались назад, им встретился Горол. Помощник капитана просил больше воду не расходовать до того момента, пока «Фортуна» и «Сирена Моря» не окажутся за пределами Чёрного моря.
- И вообще, закройтесь в своей каюте и до утра оттуда не высовывайтесь, – грозно приметил Горол и пошёл своей дорогой.
Качка была неимоверна, потому юноши в ответ кивнули, но всё равно заглянули в столовую, где столкнулись с матросами, которые что-то бурно обсуждали. Некоторые были уже перебинтованы, это означало, что получили ожоги. Лорени пожалел их, но вот кто-то увидел его и весело крикнул:
- Эй, Ло, как тебе гейзеры?!
- А что с гейзерами? – спросил кто-то.
- Да шлёпнулись они!
И снова хохот. Невзирая на тягостность ситуации, моряки выискивали во всех опасностях частичку радости, потому что всё время горевать сил даже у самого сильного не хватит. Цурбус лишь подивился, когда это их могли увидеть. Конечно, полёт был не слишком красивым и удачным.
Лорени же снова вспыхнул негодованием и, резко отвернувшись, вышел прочь. Кто-то что-то крикнул, но юноша не захотел даже слушать. Обида брала верх. Цурбус последовал за Иренди беспрекословно, и через пять минут они ввалились в свою каюту.
- Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок, – проговорил Цурбус, стягивая сапоги.
- Я? – возмутился слегка Лорени, стягивая свои сапоги. – И в чём это выражается?
- В твоём поведении, – наставительно и терпеливо сказал Цурбус, взбивая подушку. – Моряки взрослые люди, как и ты, они всего лишь пошутили, а ты собрался целую вечность дуться на них?
- Да, ничего себе пошутили? – продолжал набирать обороты Лорени, повернувшись к своей подушке и делая с ней то же, что и Цурбус делал со своей. – Посмеялись надо мной и над тобой, кстати, тоже. Аж бесит.
- Вот поэтому я и говорю, что ты ребёнок, – буркнул Цурбус и лёг на спину.
Лорени от этой фразы посмотрел на Бахму удивлёнными, возмутительными глазами и лёг рядом с Цурбусом на спину. Даже в этот момент он не осознал того, что повторяет движения Бахму.
- Я не ребёнок. Я взрослый человек, а вот ты дурак.
