- А, – вдруг вспомнил парень и указал на коробочку, что до сих пор держал в руке. – Вот, это тебе подарок.
- Мне? – удивился Волвар. Рука взяла небольшую коробочку. Пришлось отпустить Нигму, которого он держал второй рукой, в тот момент, когда стирал с его щёк слёзы. – И что тут?
- Открой, – потребовал паренёк, отчего-то смущаясь и подталкивая руки царя, чтобы тот развязал бантик и снял подарочную обёртку.
- Насколько я знаю, – говорил Волвар, развязывая слишком медленно, словно издеваясь, бантик. – День рождение был недавно у тебя.
- Мугу, – кивнул парень, тщательно следя за действиями рук Волвара, а тот в своё время следил за Нигмой. – Ну, что так медленно? – и поднял глаза на царя. Тот хмыкнул, Нигма поджал обидчиво губы. Снова издевается.
- Ты такая милашка, – прошептал Волвар и отбросил ленту в сторону. – Так ты мне не ответил на вопрос. Чего ты хочешь?
Зашуршала бумажка, сердце Нигмы пропустило несколько ударов. Да и вопрос Волвара снова заставил щёки заалеть сильнее.
- Посмотри, потом скажу, – буркнул он, и Волвар утвердительно кивнул. Отбросил бумагу, открыл коробочку. Нигма даже перестал дышать. На дне коробочки, в перламутровом шёлке, среди золотистой тесьмы, лежал гребень. Нигма сам его сделал, своими руками. Нанизывал бусины, клеил пайетки, обвязывал крючком края и маленькие цветочки, из лоскутков делал замысловатые лепестки, составляя всё это в единую композицию. По меркам царя это было дёшево, если не считать дорогую ткань и бусинки, ну, и конечно, ручную работу. По меркам Нигмы дорого, потому что он урывал лоскуточки с тех материй, с которых шил Волвару одежду, обшивал его накидки и обувь. Нитки, которыми вязал, он покупал сам, насколько ему хватало его денег. Нигма не был богат, даже живя во дворце, но то, что он был личным дизайнером и портным Волвара, имело, конечно, свой плюс.
Для Волвара это не имело цены. Вернее было бесценно, потому что всё подаренное любимым человеком, даже если это простая лопата или лом, автоматически становилось дорогим и важным.
- Спасибо, мой Зайчик, – прошептал Волвар и нагнулся, чтобы оставить лёгкий и нежный поцелуй на губах Нигмы. Парень был невероятно счастлив, готовый прыгать до потолка от радости. – Ну, так чего же ты хочешь?
Нигма некоторое время молчал, но Волвар выжидающе смотрел на него, держа в руках подаренный гребень. Коробочка упала на пол, она больше была не нужна. Этот гребень царь собирался хранить до конца дней своих и носить на голове, пока от гребня ничего не останется. И умерев, хотел бы, чтобы его положили с ним в гроб… Господи, о чём мысли? Но Нигма слишком долго думает, щекочет нервы.
- Хочу… заняться с тобой любовью, но чтобы ты был без грима, – выпалил Нигма на одном дыхании, а потом облегчённо выдохнул. Сказал, слава Богу, только один раз запнулся.
Волвар смотрел на Нигму, не скрывая своей радости и дерзости. Хотел сказать что-нибудь пошлое, но Нигма вскинул на него украдкой свои синие глазища, и все слова вмиг улетучились.
- Подождёшь меня, – спросил Волвар, беря тонкую и дрожащую ручку в свою. – Я в душ схожу.
- Да, – тут же отозвался Нигма и слегка смутился такой прыти. Как не стыдно, складывалось такое ощущение, что парень хотел секса с царём и так сильно, что прям терпеть не мог.
Волвар издал тихий и лёгкий смешок, потом чмокнул Нигму в губы, оставив на них очередной раз след от грима и, взяв его за руку, направился в другую комнату. Скрытая за ширмами и красивыми гобеленами, которые составляли некое подобие композиции, комната отдыха представляла собой очередной огромный зал. Кровать у царя была не такой, какая была у Цурбуса, но своими размерами не уступала. Волвар всегда задавался вопросом, зачем ему одному такая громадина? Мама отвечала, что так положено.
Огромный квадрат кровати был подвешен за цепи к потолку и тянулся от огромного на всю стену окна, до середины комнаты. К ней вело несколько ступеней, которые так же были отделаны мягкими подушками и валиками. У самой кровати стоял прикроватный столик, над ним весело зеркало. В этой кровати можно было заблудиться, это Волвар знал точно. В детстве он часто искал выход из этого страшного лабиринта и психовал, когда долго добирался до края кровати, так как в детстве очень беспокойно спал и любил порой засыпать, там, где сморит его сон.
Поднявшись к кровати, Волвар положил на столик гребень, обещая самому себе, что завтра его наденет, и взял со столика другую коробочку. Она была больше. О, нет, она была в двадцать раз больше той, что подарил ему Нигма. Потом повернулся к притихшему и напуганному слегка парню, хотел уже что-то сказать, но заметил раскиданные по кровати мужские одежды. Получается, пронеслось в голове Волвара, что Нигма переодевался в платье здесь, в его апартаментах?
- Нигма, ты боишься? – спросил царь, переведя взгляд на парня и почувствовав дрожь в его руке.
- Немножко, – заикаясь, пробормотал Нигма, отведя взгляд в сторону, но тут же спохватился. – Я не отступлю. Я очень хочу, чтобы мы… ты… я…
