— Очень даже будет. Ибо я здесь с благословения короля Атиля.
Хуннан облизал губы, сообразив, что королю возражать не стоит. Однако тут же пришел в себя и бросился в атаку.
— Хильд Бату, — презрительно кривясь, сказал он. — Ты провалила испытание. Ты не сумела стать воином. Ты проиграла в поединке Крушителю Мечей.
— О да, я проиграла Горму, — и Колючка потерла шрам на щеке и улыбнулась. — Но он не сломал мой меч.
И она поднялась и положила ладонь на рукоять.
— А ты — не Горм.
И пошла на Хуннана.
— Считаешь, что дерешься лучше меня?
И она подошла так близко, что едва не отдавила ему ноги.
— Ну так дерись со мной.
И она наклонилась так, что их носы почти касались, и процедила:
— Дерись. Дерись. Дерись. Дерись. Дерись. Дерись.
Хуннан морщился каждый раз, когда она произносила это слово, но молчал.
— Разумный поступок, — похвалила она его. — Я сломала бы тебя, подобно сухой ветке.
Она отодвинула его плечом и обратилась к остальным воинам:
— Вы, верно, думаете, что это нечестно! Но на поле боя нет места честности! Однако старый Хуннан и впрямь уже не тот, как несколько лет назад. Если кто-то из вас считает себя ровней Горму — пусть выйдет против меня! Ну! Кто хочет выйти против меня?
И она поворачивалась вокруг своей оси, переводя взгляд с лица на лицо. Все молчали. Только ветер свистел.
— Никто не хочет? — и она презрительно фыркнула. — Выше нос, вы еще сможете выйти на бой. Впереди столько боев и столько битв — на всех хватит! Я слыхала, Верховный король собирает войско. Из Нижних земель, островитян, инглингов. Тысячи воинов. Идет буря, и у Гетланда на счету будет каждый меч. И каждый мужчина, и каждая женщина, способная поднять его. Вы трое, за мной. Мы вернемся сюда через месяц.
И она подняла руку и ткнула пальцем в Хуннана:
— А вы, мальчики, ждите.
И она забросила табурет на плечо и пошла прочь с площадки, широко шагая по песку в сторону Торлбю. Не оглядываясь.
Но она слышала шаги девочек за спиной.
Как всегда, искренне благодарю людей, без которых книги бы не было:
Брен Аберкромби, чьи глаза устали читать это.
Ника Аберкромби, чьи уши устали слышать об этом.
Роба Аберкромби, чьи пальцы устали переворачивать страницы.
Лу Аберкромби, чьи руки устали поддерживать меня.
А поскольку нет человека, который был бы сам по себе, как остров, я приношу искреннюю благодарность:
За то, что заронил в меня семя этого замысла: Ника Лейка.
За то, что вырастил из саженца дерево: Роберта Кирби.
За то, что вырастила на дереве золотые яблоки: Джейн Джонсон.
А теперь, поскольку фруктовая метафора себя исчерпала, хочу поблагодарить всех, кто помогает печатать, публиковать, рекламировать, иллюстрировать, переводить и, самое главное, продавать мои книги по всему миру, но в особенности: Наташу Бардон, Эмму Куд, Бена Норта, Джейми Фроста, Тришу Нарвани, Джонатана Лайонза и Джинджер Кларк.
Людям, которые каким-то образом умудряются помочь мне выглядеть стильно:
За неувядающий энтузиазм и поддержку в любых обстоятельствах: Джиллиан Редферн.
И всем писателям, чьи пути когда-либо скрещивались с моими — в интернете, в баре и время от времени даже в книгах, всем, кто помогал, советовал, смеялся и щедро делился идеями, которые так приятно было позаимствовать.
Вы сами знаете, кто вы…
Прежде чем в дом
войдешь, все входы
ты осмотри,
ты огляди, —
ибо как знать,
в этом жилище
недругов нет ли.
— Нас разгромили, — произнес король Финн, не поднимая глаз с кубка эля.
Он прав — Скара окинула взглядом пустой чертог. Прошлым летом здесь крыша ходила ходуном: герои наперебой бахвалились жаждой сечи, горланили боевые песни да швырялись зароками одержать победу над сбродом Верховного короля.
Как часто бывает у мужчин, их речи оказались куда воинственнее мечей. Несколько месяцев пролетело в праздности, и они, один за другим, слиняли прочь, не стяжав ни добычи, ни славы. Лишь горстка невезучих осталась у главного очага, чье пламя низко поникло, совсем как удача Тровенланда. Прежде в многостолпном чертоге, названном Лес, располагалось без счета воинов, ныне здесь насельничали одни только тени. Толпились горькие разочарования.
Их разгромили. Мало того — безо всякого боя.
Ну, конечно, мать Кире смотрела на это иначе.
— Мы заключили договор, государь, — поправила она, обкусывая мясо, точно привередливая кляча — охапку сена.
— Договор? — Скара в порыве гнева ткнула ножом свою нетронутую еду. — Мой отец погиб, но удержал Мыс Бейла! А вы отдали праматери Вексен ключ от его крепости без единого взмаха меча. Вы пообещали воинам Верховного короля свободный проход через наши земли! На что ж тогда, по-вашему, похож разгром?
Невозмутимый взгляд матери Кире просто бесил.
