— Скажите, ну какого хрена не вышла я за крестьянина? — прошипела Рин, ногтями царапая в волосах.
Колл спрыгнул за пару шагов до земли и вразвалку подошел к ним.
— Не нашла никого, кто б захотел тебя взять?
— Сколько нам надо таких связок? — задала вопрос мать Ауд, всматриваясь в нависшие стропила.
— Пятнадцать составят костяк, — молвил Колл, набрасывая в воздухе пальцами расположение опор и перекрытий. Одним богам известно, как у него получилось, но он сумел передать вид готового здания. Огромные потолочные балки, окаймленный ими простор, и Скара поймала себя на том, что с улыбкой разглядывает теплый мерцающий полумрак, где под голосистое пение скальдов намащенные прически женщин и надраенные застежки мужчин сияют в отблесках главного очага, как во дни ее деда.
Мать Ауд негромко присвистнула, окинув расстилающуюся над головой пустоту.
— Этак мы до завтра не управимся.
— Лес строился все двадцать восемь лет, — напомнила Скара.
— Постараюсь закончить на
— Это Матерь Война скора, как молния, — заметила мать Ауд. — Отче Мир прорастает, как молодое деревце, и требует постоянного ухода.
— Ялетофт скорее растет, как семейка грибов. — Синий Дженнер рассматривал со ступеней город. — Проснулся с утреца после дождичка — они уже тут как тут!
Все верно, юный город тянулся к солнцу на пепелище старого. Стены новых ладных домов распускались вдоль широких прямых улиц — мать Ауд проложила их от подножия дворца к морю. С зари до темна воют пилы, стучат молотки, галдят мастеровые.
Каждый день — вал поселенцев. Многие — уроженцы Ялетофта, бежавшие от пожарищ, но есть и гетландцы с ютмарчанами, инглинги и нижеземцы. Со всех краев моря Осколков стекаются люди, чьи прежние жизни погибли на войне. Простой народ в поисках новой судьбы — ведь, говорят, королева Скара не скупится на серебро за честный труд.
— Не все спаленное Ярким Йиллингом можно возродить заново, — тихо молвила мать Ауд.
— И мы будем вспоминать это с теплом и любовью и стремиться к новым свершениям. Терять всегда больно. — Скара повернулась обратно к могучим стропилам на столбах. — Но иногда новое получается лучше прежнего.
Колл излагал громадье планов, подсобляя себе размашистыми жестами, в то время как Рин навострила недоверчиво бровь, скрестила на груди руки и слушала.
— Надеюсь успеть поставить и стянуть вместе пять таких блоков, пока не грянут морозы. С остальным придется подождать до весны. Но сперва я отправлюсь в предгорья — надо выбрать подходящие деревья. — Он с невинным видом почесал макушку, подлезая поближе к Рин: — Может, жена поедет со мною и нежной лаской согреет в снегопад?
— В предгорьях снегопад тебя втрое выше! Мы до весны там застрянем.
— Вот именно, — он подцепил золотой эльфий браслет на запястье супруги и потихоньку потянул, размыкая ее руки.
— Ты спятил!
— Я лишь стараюсь быть настоящим мужчиной. — Он приподнял цепочку жены и ловко поднырнул под нее — теперь ключи висели на шеях обоих. — Лишь пребывать в свете.
Она засмеялась, когда Колл сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе, переминаясь с ноги на ногу. Скоро они уже целовались, безо всякого стыда — глаза закрыты, он запустил руку в ее волосы, она взяла его под подбородок, оба мурлычат и чавкают. Ладно бы только на это смотреть — их чмоки слыхать со всех сторон, и те из работников, кто пока томился без дела, побросали инструмент и побрели отсюда, качая головами.
Мать Ауд закатила глаза:
— Нашлась проруха и на наших безупречных мастеров.
— У каждого свои недостатки. — Скара радовалась их судьбе, но, глядя на них, взгрустнула по своей.
Она отвернулась к морю, всмотрелась в даль и невольно замечталась о Рэйте.
Сейчас ванстерец уже, наверное, гребет по Запретной реке — если, конечно, «Южный Ветер» одолел льды Священной. Скара не желала ему ничего, кроме счастья. Вот только беловолосый не из тех, к кому счастье липнет само. Не из тех и она. И эта доля объединяла их — а что еще у них было общего? Она вообразила его лицо: в суровых складках лоб, как всегда твердо сжатые губы. Вспомнила тепло его тела под боком. Подумалось: а вспомнил ли он ее хоть разок? Пришло в голову: а может быть, если…
— От праотца Ярви прибыл орел, — сказала мать Ауд.
Скара встряхнулась. Некогда тешиться глупостями.
— Новости добрые?
— У ванстерцев теперь новый король. Мать Скейр устроила испытания поединками, и этот боец всех поверг. Имя его Йорн-гиль-Рам.
Дженнер почесал жидкую шевелюру.
— Мне это имя ни о чем не говорит.
— Он из вождей дальнего Севера, где не тают снега, и прозвали его Таран, потому что он лбом пробивает людям головы.
Скара утомленно буркнула:
— Очаровательно.
— Он объявил себя величайшим воителем на всем море Осколков и пообещал убить любого, кто дерзнет вступить с ним в схватку.
— Мне только восемнадцать, а я уже на всю жизнь сыта бахвальством воителей.
— Говорят, он пьет пиво пополам с кровью и сварганил себе цепь из костей вражьих пальцев.
Синий Дженнер подмигнул Скаре.
