Бранд поморгал. А вот это как бы и не ложь, но и не правда же! Хуннан покачал головой, и седая борода помоталась туда-сюда:
— Так я потерял двоих учеников.
— Осторожнее нужно быть, — пожурил его отец Ярви.
Наставник воинов сжал кулаки, но королева Лайтлин заговорила первой — и ему пришлось смолчать.
— И каково же наказание за подобное убийство?
— Преступника должно раздавить камнями, моя королева.
Служитель говорил очень спокойно, словно бы речь шла о том, чтобы раздавить жука. А не человека — причем человека, которого Бранд знал всю свою жизнь. И столько же ненавидел, но все равно, нельзя же так!
— Кто скажет слово в защиту Колючки Бату? — громовым голосом возгласил король.
Эхо его голоса улеглось, и в Божьем зале повисла гробовая тишина. Вот, Бранд, пришло время сказать правду! Сотворить добро! Чтобы пребывать в свете! Бранд оглядел толпу, невысказанное щекотало губы… И тут он увидел, как стоит и улыбается Раук. Увидел Сордафа — с каменной толстой мордой. Они стояли и… молчали. Вообще ничего не говорили.
И тогда Бранд промолчал тоже.
— Тяжко обрекать на смерть человека в столь юном возрасте.
И Атиль поднялся с Черного престола. Зазвенели кольчуги, зашелестели юбки — подданные короля опускались на колени. Только королева осталась стоять.
— Но мы не можем пренебречь исполнением долга только потому, что это причиняет нам боль.
Отец Ярви низко поклонился.
— Я распоряжусь о справедливой, положенной по закону каре за этот поступок.
Атиль протянул руку Лайтлин, и они пошли вниз по ступеням. Участь Колючки Бату решена — ей предстоит умереть под камнями…
Бранд стоял и смотрел, не веря своим глазам. Его даже замутило. Как же так? Он ведь думал, что кто-нибудь из парней обязательно расскажет, как было дело, — они же честные ребята! Или Хуннан честно доложит: так, мол, и так. Ведь он же уважаемый наставник! А король с королевой вызнают всю правду, потому как они мудры и праведны! И боги! Они ж не дозволят случиться вопиющей несправедливости! Кто-нибудь что-нибудь обязательно сделает!..
А может, все они стояли и ждали, что кто-то первым скажет и все сделает как надо. Так же, как он стоял и ждал.
Король шел с очень прямой спиной, обнаженный меч покоился у него на руках подобно младенцу. Атиль смотрел прямо перед собой холодными серыми ледяными глазами. Королева едва заметно кивала то одному, то другому человеку в толпе, а иногда и удостаивала кого-то словом — и тогда все понимали, что этот кто-то пользуется благоволением королевы и вскоре придет к ней на монетный двор с важным и тайным делом. И они приближались к месту, где стоял Бранд, подходили все ближе и ближе…
Сердце бешено колотилось. Бранд открыл было рот, королева на мгновение обратила на него вмораживающий в пол взгляд, и юноша, горя от стыда, опустил глаза и смолчал. Король с королевой прошли мимо.
Сестра всегда говорила: чего ты лезешь, тебе больше всех надо? И без тебя найдется кому порядок навести. Только вот сейчас выходило, что никого не нашлось. Только он и остался.
— Отец Ярви! — выкрикнул он — громче, чем следовало.
Служитель обернулся, и он хрипло — и уже гораздо тише — выдохнул:
— Мне нужно с вами поговорить.
— О чем же, Бранд?
Тут он запнулся и сильно удивился. Надо же, Ярви знает его имя, кто бы мог подумать…
— О Колючке.
Последовало долгое молчание. Служитель был старше Бранда всего-то на пару лет, и вообще он какой-то весь бледный, и лицом, и волосами, словно бы его постирали и на солнце выбелили, и худой, как щепка, как его ветром не сдувает, и рука эта еще покалеченная… Но все равно под его взором Бранд весь скукожился — таким пронзительным холодом на него дохнуло.
Отступать некуда, все.
— Она никакая не убийца, — пробормотал он.
— Король полагает, что она как раз убийца.
Боги, как горло-то пересохло… Но Бранд уперся и попер вперед — как положено воину.
— Короля там на площадке не было. Он ничего не видел. А я видел.
— И что же ты видел?
— У нас там поединки были, ну, чтобы в поход пойти…
— Никогда не говори мне того, что я уже знаю.
Да уж, нелегко такому человеку рассказывать… Но надо, ничего не поделаешь.
— Колючка сначала дралась со мной, и я… в общем, она победила. Место должно было достаться ей. Но мастер Хуннан взял и напустил на нее еще троих.
Ярви бросил взгляд на толпу, медленно вытекавшую из Зала Богов. И придвинулся чуть ближе:
— Что, прямо троих против нее одной?
— Эдвал был среди них. Она совсем не хотела его убивать…
— И как она? Против троих?
Бранд поморгал, не сразу сообразив, чего от него хотят.
— Ну… Короче, им досталось от нее больше, чем ей от них.
— О, в этом я нисколько не сомневаюсь. Совсем недавно я навестил родителей Эдвала со словом утешения и пообещал им, что справедливость восторжествует. Ей шестнадцать зим, правильно?
— Колючке-то? — Бранд не очень понимал, какое это все имеет отношение к приговору. — Я… в общем, да. Наверное.
— И что же, она все это время успешно отбивалась в поединках от парней? — Тут он смерил Бранда взглядом. — В смысле, от мужчин?
— Ну, она не просто отбивалась, а мутузила всех подряд…
