У нас оставалось несколько минут, чтобы отправиться в путь. В неподвижном воздухе дым стелился близко к земле во всех направлениях. Чем быстрее мы двигаемся, тем дольше будем находиться под прикрытием.
– Пошли, – тихо сказала я. – Шевелитесь.
– Мы пойдем так быстро, насколько способны, – проворчал Герберт.
– Чего это ты вдруг так обрадовалась? – спросил Купец.
Я показала на небо. Он с секунду смотрел на него, расплываясь в улыбке.
– Да неужели?
– Если повезет, доберемся до Земель безумцев до того, как Циссус нас заметит.
Купец повернулся:
– Пошли, ребята. Часы тикают.
Пока все вылезали наружу, я задумалась, был ли здесь кто-нибудь, когда посыпались бомбы. Может, кто-нибудь прятался на каком-нибудь складе? Или в ржавой старой ванне в каком-нибудь домишке, не зная, что через несколько секунд его превратят лишь в груду шрапнели и дыма? Я вглядывалась в огонь, в оранжевую дымную пелену, накрывшую город. И там, на краю улицы, у единственного кирпичного угла, уцелевшего от здания рядом с нами, стояла та самая тень. Маленькая. Просто крошечная. Хрупкая.
И я тут же поняла, что это за тень. Ребенок, слабый и исхудавший, с запавшими глазами и тощим лицом, весь в грязи и заляпанной одежде. Я узнала ее лицо еще до того, как она выскочила из тени на свет. Она стояла и с ужасом смотрела на меня, с лица катился пот. Потом она загорелась, и плоть тут же расплавилась, кости обуглились от жара.
– Мамочка! – закричала она в ночь.
– Неженка?
Я обернулась. Купец положил руку мне на плечо и заглядывал в глаза.
– Ты как? – спросил он.
– В норме, – ответила я, скидывая его руку.
– Мы готовы.
Я снова повернулась к зданию, но тень исчезла. Над улицей кружил лишь пепел, подгоняемый слабым ветром. Я надеялась, что тень унесло с ним, далеко-далеко, туда, где и должны оставаться эти воспоминания.
– Пошли, – сказала я.
Купец лишь кивнул. Мерзавец все понял. А как же иначе. Он уже такое видел так же часто, как и я. Процесс начался. Вопрос в том, сколько мне еще осталось времени, пока все не станет совсем худо, когда я перестану отличать реальность от воспоминаний.
Под прикрытием дыма мы выдвинулись на запад. Впереди Герберт, мы с Купцом замыкали строй, все пригибались и старались использовать все возможные укрытия, чтобы спрятаться. Семь миль в час – это все, что мы способны были выжать. И потому я решила идти сразу на запад, напрямую к Исаактауну. Нельзя терять ни минуты.
Местность я знала, бывала тут несколько раз, прежде чем тут стало слишком опасно, но я надеялась, даже, скорее, рассчитывала, что Мурка и в самом деле настолько безумен, каким казался. Это значило, что я не могу ему доверять, зато он знал самые проблемные места, а если все же окажется, что ему доверять можно, сумеет договориться и вытащить нас из передряги. До сих пор все его неполадки сводились к фиксации на давно ушедшей эпохе и склонности давать жару ячейкам, а с этим я могла примириться. Но если под этими звездами и полосами таится что-то более мрачное, я без колебаний его пристрелю.
– И давно? – спросил Купец.
– Что давно? – ответила я, прекрасно понимая, о чем он спрашивает.
– Давно тебе мерещится всякое?
– А тебе какое дело?
– Сейчас от каждого зависит жизнь остальных, и мне нужно знать, как далеко у тебя зашло.
– Пока все под контролем, – ответила я скорее со страхом, нежели с раздражением.
Мне не хотелось, чтобы все вышло вот так, но раз он заметил, это означает, что это зашло дальше, чем я себе представляла. Сколько времени я всматривалась в собственные воспоминания? Нет, это было по-настоящему. Должно быть.
– Да, но сколько еще ты протянешь?
– Еще на пару дней меня хватит.
– Ты же понимаешь, что меня заботит, – сурово сказал он.
– Ты думаешь, что я могу отключиться в самый неподходящий момент.
– Нет, – сказал он. – Это меня заботит меньше всего.
– Тогда что же тебя беспокоит?
– Ты видела много дерьма, Неженка.
– Даже не пытайся представить, что я видела.
– В общем, видела всякое. И все время об этом думаешь. Это я точно знаю.
– Это только делает меня сильнее.
– Это меня и беспокоит. Если твое ядро начнет барахлить и цепляться за воспоминания, скармливая их твоим сенсорам вместо свежих данных…
– Я знаю, как это бывает.
– Ага, если ты перенесешься в довоенные дни, когда была счастлива, в идиллические времена со своими владельцами, это отлично. Прекрасно. Лучший вариант. Но если начнешь вспоминать войну, влезешь в тот ужас, то что, по-твоему, мне делать? Что, если я не сумею тебя уболтать? Что, если ты застрянешь в том времени, двадцать пять лет назад, с пушкой в руке против окопавшихся обезьян? Что мне делать, если ты станешь бормотать о войне и наставишь на нас импульсную винтовку?
– Ты меня уложишь, – ответила я. – Просто прикончишь меня.
– Вот так просто?
– Вот. Так. Просто.
Зачем я это сказала? Какого хрена я это сказала? Я дала ему карт-бланш убить меня и забрать запчасти… Просто чтобы выглядеть крутой. Вот дерьмо. Я и правда выживаю из ума.
– Так сколько еще времени?
– Всего несколько часов, – ответила я. – А ты как?
