– Опусти оружие.
Герберт уныло опустил излучатель дулом к земле.
– Положи на землю, – велел голос.
Герберт бросил излучатель, и все посмотрели на Мурку. Теперь он был нашей единственной надеждой.
Из-за валунов и теней показались шесть ботов разных моделей. Переводчик с длинными, замотанными проводами руками с острыми стальными когтями на пальцах; трудобот С-серии, с головы до пят разукрашенный коваными шипами и стальными цепями, с мини-пулеметом пятидесятого калибра на плече; ДокПро салатового цвета, с импульсной винтовкой в руках; и двое тонких и белых, крайне модных в свое время личных секретарей, таких больше не увидишь, поскольку их изначально создали стареющими, оба со снайперскими винтовками и телескопическими глазами; а также чувственный сексбот, еще с отличным кожзамом, на округлых бедрах висели в кобурах импульсные пистолеты.
– Мурка, – сказал сексбот.
– Марибель, – кивнул он.
– Ты не робкого десятка, если сюда вернулся.
– Я знаю. Но пришлось.
– Ты знаешь правила, – сказала она. – Указ короля – закон.
– Я хочу видеть короля.
– Нельзя вот так просто явиться и требовать встречи с королем.
– Можно, если принес дары. – Он махнул рукой в нашу сторону.
Вот говнюк.
– Это не дары. Просто боты.
– Но и дары. Уж поверь. Он захочет меня видеть.
Марибель посмотрела на остальных охотников и сморщила губы, взгляд темно-карих глаз перемещался с одного бота на другого. Потом она снова повернулась к нам, положив руку на бедро, рядом с пистолетом.
– Ладно. Притащите сюда курильщика.
Купец смерил Мурку суровым взглядом.
Тот пожал плечами и поднял руки как будто в извинении.
– Согласен с тобой, – сказал он. – Ну разве не отличное место для засады? – Потом он повернулся ко мне. – Ты ведь всегда считала меня Иудой.
Я не знала, что будет дальше. Не знала, переживу ли этот день. Но одно я знала точно – я убью Мурку, убью голыми руками, если придется.
Наверху показался курильщик – воплощение всех стереотипных представлений о курильщике – и начал медленно спускаться в карьер. Десятиметровой длины, от носа до кормы уставленный пулеметами, плазменными излучателями, снайперскими гнездами и странными штуковинами, о предназначении которых я с трудом могла догадаться, а еще там была настоящая пушка. Смертоносная махина десяти с лишком метров с развевающимся флагом с черепом и костями. Они явно добились того вида, которого хотели.
Машина пыхтела, рычала и грохотала во время движения, под танковыми гусеницами и почти двухметровыми шинами содрогалась земля, воздух наполнился черным дымом.
Мне даже понравилась бы эта проклятая штуковина, если бы меня не доставили с ее помощью на ужин к самому царю Земель безумцев, Чеширскому королю.
Была моя очередь мыть посуду. Я могла бы мыть ее постоянно. Это же моя работа. Но Мэдисон настаивала, чтобы мы менялись. Она мыла посуду вчера, но сказала, что и сегодня помоет.
– Ты помогаешь мне по дому, – сказала она, – но ты не моя рабыня. Мне не нужен раб.
– А что тебе нужно? – спросила я.
– Компания. Почитаешь мне?
– Я ненавижу эту книгу.
– Это не очень хорошая книга, – согласилась она.
– Тогда зачем я ее тебе читаю? Опять?
– Ты читала эту книгу ему. И можешь почитать мне. Пока я мою посуду.
– Я и сама могу помыть посуду.
– А тебе нравится мыть посуду? – спросила Мэдисон.
– Мне нравится тебя радовать.
– Что ж, тогда почитай мне. Это меня порадует.
У меня не было физического экземпляра этой книги. Я уже помнила ее наизусть и могла читать по памяти.
– В коридоре было темно и сыро, и сорок футов влажной земли над нашими головами слегка наклонили бетонную плиту. Не настолько, чтобы заметил глаз человека, но я это видела. Мы двигались по коридору медленно и тихо, следуя за едва заметным топотом маленьких ног. Они не знали, что мы их слышим. Думали, что ведут себя тихо. А мы слышали страх в их голосах и…
– Нет-нет-нет, – сказала Мэдисон, – это же не та часть, где бот сжигает детей из огнемета?
– Так мне читать книгу или нет?
– Мы можем пропустить эту часть, сделать вид, что этого не было, и переместиться дальше? Стоит мне подумать об этих детях… Бедные невинные создания… Ты больше уже не та.
– Что? – Я вскинула голову на Мэдисон, но она уже пропала, остался лишь темный коридор.
За моей спиной стоял Билли Девять пальцев, а я целилась из огнемета. Я слышала их тихое дыхание, слышала, как напрягаются их мускулы, когда они пытаются сжаться в комочек, лишь бы их не заметили. Мы подобрались к двери.
Я кивнула, и Билли кивнул в ответ. Он бросился вперед и быстро ударил по центру кованой двери, так что она слетела с петель и вывалилась вовнутрь. Потом он отпрыгнул, а я влетела туда.
Там сидели дети, с десяток, лица заляпаны грязью, как и одежда, все исхудавшие и изнуренные. А в центре комнаты стояла девочка не старше семи лет, сжав руки в кулаки, а ее глаза наполняла ненависть.
– Это же дети, – сказал Билли Девять пальцев.
Я нажала на спусковой крючок, и комната озарилась пламенем.
