Крепко сжимая своего сына, Гвен ощущала, что через нее проходит тепло, понимая, насколько особенным является этот ребенок. Все ее тело покалывало, пока она держала его, и Гвен знала, что это не обычный ребенок. Она задавалась вопросом, какие силы заключены в его крови.
Гвен вопросительно посмотрела на Тора. Неужели этот мальчик тоже друид?
«Ты был здесь все это время?» - спросила она его, осознавая, что Тор не отходил от нее ни на шаг. Благодарность по отношению к нему захлестнула ее.
«Да, миледи. Я пришел как только услышал. Кроме прошлой ночи, которую я провел у Озера Печалей, молясь о твоем выздоровлении».
Гвен снова заплакала, не в силах контролировать свои чувства. Никогда в жизни она не испытывала большего удовлетворения. Держа в руках этого ребенка, она чувствовала себя совершенной, в возможность чего она никогда не верила.
Не в силах бороться с собой, Гвен вспомнила тот судьбоносным момент в Преисподней, когда она вынуждена была сделать выбор. Она сжала руку Тора и крепко обняла своего ребенка, желая, чтобы они оставались рядом с ней, желая, чтобы оба были с ней вечно.
Тем не менее, девушка знала, что одному из них придется умереть. Она не могла перестать плакать.
«Что случилось, любовь моя?» - наконец, спросил Тор.
Гвен покачала головой, не в силах рассказать ему.
«Не волнуйся», - сказал Тор. – «Твоя мать все еще жива — если ты плачешь по этой причине».
Гвен вдруг покраснела.
«Она серьезно больна», - добавил Тор. – «Но у тебя еще есть время увидеться с ней».
Гвен знала, что она должна сделать.
«Я должна ее увидеть», - сказала она. – «Отведи меня к ней сейчас».
«Вы уверены, миледи?» - спросила Селезе.
«В Вашем состоянии Вам не следует двигаться», - добавила Иллепра. – «Ваши роды были необычными и Вам нужно восстановить свое здоровье. Вам повезло, что Вы живы».
Гвен решительно покачала головой.
«Я увижу свою мать до того, как она умрет. Отведи меня к ней. Сейчас».
Годфри сидел в центре длинного деревянного стола в таверне с кружкой эля в каждой руке. Он пел в большой группе МакГилов и МакКлаудов, стуча кружками по столу вместе с ними. Они все раскачивались взад и вперед, стуча своими кружками на каждой фразе, в то время как эль выплескивался на стол. Но Годфри было все равно. Он был слишком пьян, как и каждую ночь на этой неделе, и чувствовал себя хорошо.
По обе стороны от него сидели Акорт и Фальтон и, глядя по сторонам, Годфри наслаждался, видя десятки МакГилов и МакКлаудов за столом: бывшие враги собрались на это пиршество, которое он организовал. Годфри понадобилось несколько дней на то, чтобы прочесать Хайлэндс и добиться этого. Сначала мужчины отнеслись к этому настороженно, но, когда Годфри выкатил бочки с элем, а затем привел женщин, они стали собираться.
Сначала пришли лишь несколько человек, с подозрением относясь друг к другу, держась на своей собственной стороне зала. Но когда Годфри удалось наполнить таверну, расположенную на вершине Хайлэндс, мужчины расслабились и начали взаимодействовать. Годфри знал, что ничто не объединяет мужчин так, как обещание бесплатного эля.
Когда Годфри привел женщин, это окончательно примирило мужчин между собой и сделало их чуть ли не братьями. Годфри обратился ко всем своим связям по обе стороны Хайлэндс, чтобы очистить бордели, и он щедро заплатил всем женщинам. Сейчас зал был полон женщин и солдат, большинство из них сидели у солдат на коленях, и все мужчины были довольны. Женщины, получившие хорошее жалование, были счастливы не меньше мужчин, и весь зал гудел от радости и одобрительных криков, когда мужчины перестали концентрироваться друг на друге и вместе этого обратили свое внимание на выпивку и женщин.
По мере того как продолжалась ночь, Годфри начал подслушивать разговоры между некоторыми МакГилами и МакКлаудами, когда те становились друзьями, составляя планы о совместном патрулировании. Это был именно тот вид связи, которого он должен был добиться по просьбе сестры, и Годфри гордился собой из-за того, что сделал. Кроме того, он и сам наслаждался, его щеки порозовели от большого количества выпитого эля. Он осознал, что в эле МакКлауда было что-то необычное. Эль на этой стороне Хайлэндс был крепче и бил прямо в голову.
