Кият в обществе своего мусаиба Махтум-Кули, Тангры-Кули-хана, Артык-хана, Мамед-Таган-кази и родственника Булата проводил приятнейшие утренние часы. Вели непринужденный разговор о скачках, о лошадях, о джигитах. Ни Кияту, ни гостям не хотелось говорить о делах. И в этот легкий час в кибитку вошел Атеке и сдержанно сказал, что из Хивы прибыли люди.
Ханы переглянулись. Кият насупился.
— Веди сюда...
Вошли два воина. Кият услужливо предложил им сесть за сачак. Оба сослались на то, что уже позавтракали, к тому же нельзя им терять ни минуты: таков приказ Султан-хана Джадукяра.
— Джадукяр?— строго спросил Кият и поднялся. — Что от меня надо Джадукяру?
Воины переминались с ноги на ногу. Один из них несмело сказал:
— Султан-хан просит яшули Кията пожаловать к нему, в юрт Махтум-Кули-хана. Там он остановился со своими людьми.
— Почему же он ко мне не приехал?— спросил Кият.
— Об этом он ничего не сказал. Только велел передать: если Кият-ага не примет приглашение, то судьба русского посла будет решена так, как того захочет Джадукяр.
Кият вздрогнул. По лицу его разлилась мертвенная бледность. В считанные секунды он сообразил, что капитан Муравьев находится в смертельной опасности, придется немедленно ехать. Кият спросил, кто же дал право Джадукяру нападать на туркменские караваны, отправляющиеся с товарами в Хиву. Воины ответили, что Султан-хан на караваны не нападал, а приехал к Кияту по поручению самого Мухаммед-Рахим-хана.
— Вах, валла! — удивленно в один голос воскликнули ханы.
— Ладно, сейчас поедем, — сказал Кият, выводя хивинцев из кибитки...
— Помнит Джадукяр меня, — удивился Махтум-Кули-хан.— Шесть лет прошло, а все помнит! Ох и рубили мы с ним рейятов под Астрабадом. Потом звал он меня с собой на службу к Мухаммед-Рахиму. Я отказался. Джадукяр — без родины... Говорят, он уйгур. А у меня — родина. Куда от родной земли подашься...
Кият ревниво взглянул на Махтум-Кули-хана. Не понравилось старику, что так хорошо хан говорит о хивинце. Еще неизвестно, чем встреча с ним закончится. Кият приказал Атеке поднимать в седла всю дружину и пригласил участвовать во встрече с Джадукяром всех, кто сейчас находился в кибитке.
После недолгих сборов, четверо иомудских предводителей, слуга Атеке и дружина Кията выехали из Гасан-Кули. У берега Атрека они свернули на восток и поскакали вдоль камышовых зарослей по пыльной дороге. Кият ехал молча. Страшные мысли связали его язык. Сейчас он всецело зависел от Джадукяра. Если Султан-хан скажет хивинскому владыке, что русский приехал с умыслом, то Муравьев оттуда живым не уйдет. Если казнят Муравьева, то не вернется Якши-Мамед, оставленный на корвете заложником. Русские засадят его в острог, а Кият навсегда потеряет доверие ак-паши. Мало того: могут заподозрить, что Кият специально заманил русского в западню. Потеряв доверие, Кият потеряет и надежду стать хозяином Прибалханья и Челекена. Русские оттолкнут его от себя как вероломного человека, а мусульмане объявят его вероотступником, очернившим священное знамя пророка. Не будет места Кияту на земле: ни здесь, ни в чужом краю.
Только теперь он понял, как зависим от русских, как далеко зашел в своих связях с ними. Выходило так: Кият, чтобы не пропасть самому и не дать погибнуть сыну, должен был выручить Муравьева. Любым способом, только не ссорой с Джадукяром, иначе успеха не будет. И Кият беспрестанно думал.
В кочевье Махтум-Кули-хана приехали после полудня. Джигиты Джадукяра обедали на задворках за кибитками. Сидели на кошмах. Кони были привязаны к деревьям, к плетням аилов. Кият предусмотрительно велел своей дружине расположиться подальше от хивинцев.
Конский топот и людские голоса заставили выйти из кибитки Джадукяра. Он пил чай с отцом Махтум-Кули-хана. Увидев своих старых друзей, Джадукяр обрадованно всплеснул руками:
— Хов, Кият-ага! Хов, Махтум-Кули! Да ниспошлет аллах...
На Джадукяре был позолоченный шлем с султаном, с плеч небрежно свисала черная накидка, под которой угадывались воинские доспехи. Обличием Джадукяр не походил на других: лицо оливковое, черная курчавая борода, губы толстые, как у чистокровного араба... Это был тот самый Султан-хан Джадукяр — последний предводитель объединенного войска туркмен в их кровопролитной минувшей войне с персиянами. После поражения под Астраба дом он, оставшись без войска, подался в Хиву и принят был Мухаммед-Рахим-ханом. Ныне он приехал сюда выполнить волю своего повелителя ...
Начались приветствия. Затем все вместе вошли в кибитку и сели за сачак. Старик-отец распорядился, чтобы побыстрее несли чай и жаркое. Долго вспоминали былые дни: сражения и походы. Наконец, Джадукяр добрался до главного: вспомнил, как ездил Кият на Кавказ к генералу Ртищеву и как вернулся ни с чем и проклял урусов. Тут же с усмеш кой сказал:
— В Хиве ходят слухи, будто Кият-ага снаряжал урусов к Мухаммед-Рахиму. Но я не верю такому... Не может
Кият служить урусам, после того, как они обманули иому-дов, не такой он человек...
