Казаки Мадатова рысью прошли от ворот к казармам Куринского полка. Встречные аварцы уступали им дорогу. Торговцы повыскакивали из лавок. Кто-то из толпы громко сказал:
— Аллах берекет, еще один генерал приехал!
И Мадатов почувствовал себя на две головы ниже, потому что сразу понял: в Дербенте инспектирует Ермолов. В этом он окончательно уверился, как только въехал в ворота Куринского полка. На плацу перед казармами в строю стояли конники, а перед ними вышагивал Ермолов. Черная бурка свисала с плеч главнокомандующего. Папаха была заломлена на затылок. Чуть в сторонке стояла группа генералов и офицеров. Издали не было слышно, о чем шла речь. Но Мадатов и так знал, о чем может говорить генерал перед строем: или вдохновляет на подвиг ратный, или проводит смотр. Мадатов вместе с Табунщиковым прошли позади строя в штаб. Тут на крыльце тоже толпились офицеры — свитские главнокомандующего. Мадатов всех хорошо знал. Не раз встречались за рюмкой рома, за карточным столом и на балах. Безудержно шумный и по-армянски колготной, Мадатов, едва увидел Верховского, тут же сцапал его в объятия, как медведь зазевавшегося охотника. Оторвал от полу, зарычал дружелюбно:
— Ара, такой, сякой, эдакий... Где ты раньше пропадал, чертова душа?.. Чего смотрел, а?
— Да погоди ты, Мадатов,— в лад кунаку ворчал Вер ховский.— Ей-богу, кости переломаешь...
Мадатов высвободил из своих могучих рук полковника, стал с шутками и прибаутками здороваться с Воейковым, с Боборыкиным. Затем вновь повернулся к Верховскому и шутливо сказал:
— Вы, сукины дети, пока командующий занят, выстроили бы для меня почетный караул! Да разве от вас дождешься... Не только караул, вы даже Швецова не покарали за самоуправство. Называетесь — друзья!..
На плацу разнесся зычный голос Швецова: «Смирно!», заиграл оркестр, и драгуны поехали со двора. Когда последний эскадрон скрылся за воротами, Ермолов оглянулся на своих свитских и крупным шагом направился к штабу.
— Ну и ржешь ты, братец! — упрекнул Ермолов Ма-датова. — Не знаешь — кого слушать: тебя или музыкантов. — Только после этих слов главнокомандующий широко улыбнулся, хлопнул Мадатова по плечу и, обняв, повел внутрь помещения. — Зачем прискакал, сказывай? — спросил на ходу.
— К Швецову, Алексей Петрович... Хотел за самоуправство жилы из него вытянуть. Из-за него я упустил Суркая.
И Мадатов, пока входили в кабинет командира полка, пока усаживались, коротко рассказал о том, как хотел схватить Казикумухского хана и как Швецов помешал.
— Швецов — молодец, ты зря на него, — не согласился Ермолов. — Он — победитель. А победителей не судят. Несколько особо отличившихся в этой баталии драгун я сейчас наградил медалями. Так зачем ты пожаловал, докладывай...
Мадатов укоризненно посмотрел на командующего, сказал:
— К Швецову... Но не наказывать, разумеется. Хотел договориться о совместных действиях. Ежели дальше дело пойдет вразнобой, добра не будет.
— Будет добро, — не согласился Ермолов. — Ступай завтракай и ровно через час возвращайся сюда.
Мадатов ушел. Завтракал в свитской компании. Немного выпил. Когда вновь вернулся в штаб и подошел к двери кабинета, то увидел двух конвойных. Мадатов с недоверием взглянул на них, замедлил шаг, однако дверь открыл, не спрашивая разрешения.
— Входи, входи, — позвал его Ермолов.
Он сидел за столом, рассматривая бумаги. Прямо перед ним ерзал на кончике табурета человек в синем камзоле. Мадатов сразу узнал его и тотчас же понял, почему стоят у входа конвойные.
— Где вы его прихватили? — спросил Мадатов. — Я ведь с ним месяца два назад в Нухе встречался. Лекарем был у Исмаила...
— Шпион английский, — холодно произнес Ермолов.— Задержан с оружием. Вез штуцера Суркаю. Мог бы попасть в твои руки, а попался в мои. — Ермолов с игривой жестокостью взглянул на Франциска, спросил: — Ты-то знаешь, что я не щажу подобных тебе негодяев?
— Сэр... Господин генерал, — в страхе забормотал Франциск. — Я только выполнял просьбу капитана Мон-кейта. Я сопровождал его даму... Я не имею отношения к оружию...
— Чей корабль привез тебя?
— Ваше высокопревосходительство, мне не пришло в голову интересоваться, кому принадлежит бриг. Но я могу авторитетно заявить, что хозяин брига перс...
— Авторитетно... Заявить... — передразнил Ермолов.— Был ли у тебя авторитет-то, козявка несчастная?! Иди подумай. Если через час не скажешь правду — расстреляю...
— Сэр... — Франциск упал на колени и заломил руки.
— Эй, кто там! — крикнул Ермолов, глядя на дверь и, когда вошел конвойный, добавил: — Уведите...
Франциска выволокли в коридор. Мадатов притворил дверь, сказал:
— Странные дела творятся, Алексей Петрович... Вот никогда не мог бы подумать, что этот полусумасшедший лекарь — лазутчик.
— Что ж тут странного, кунак, — усмехнулся Ермолов. — Если наш подопечный, воспитанник Тифлисского училища, верноподданный самодержца нашего, генерал-майор Исмаил-хан-Шекинский был первым лазутчиком Баба-хана, то насчет какого-то отставного поручика и сомневаться не надо! И позвал я на допрос этого негодяя не для того, чтобы ты любовался им...
