Остановился Виталий Сергеевич в «гостинице» рыболовецкого колхоза. Дом пятистенный. В одной половине жил дядя Назар с Ниловной, в другом — три кровати, буфет, умывальник, стол, зеркало — все для приезжих. Большую роскошь колхоз пока позволить себе не мог, да и не к чему было. Супруга дяди Назара ухаживала за постояльцами, кипятила им чай, следила, чтоб было тепло и чисто.
К огорчению Виталия Сергеевича, на встрече с ним в клубе было негусто. Первые ряды заполнили старухи с внучатами, старики. Среди них и дядя Назар. Дальше сидели люди среднего возраста, на последних рядах кое-где молодежь. Интересней было б поговорить с рыбаками, но рыбаки ушли в море, в море и Дробов. Представил его парторг колхоза. Виталий Сергеевич рассказал, чем занимался краевой Совет депутатов трудящихся, какие стоят перед краем задачи, как выполняется план ведущими предприятиями, рассказал о перспективах развития Бирюсинского края, пообещал разобраться с фондами на кирпич для строительства новой школы, согласился помочь баданцам построить еще один детский сад, расширить больницу.
Он говорил и часто поглядывал в сторону дяди Назара. Именно этот старик и мог «выкинуть фортель», как это было уже в таборе рыбаков на Байнуре. Но дядя Назар молчал, порой хмурился. Зато, когда кончилась встреча, подошел и сказал:
— По пути нам сегодня, Виталий Сергеевич. Под одной крышей спать будем. Разговор есть сурьезный…
— Ну что ж, Назар Спиридонович, пошли!
— Лучше сразу на мою половину. Чайку погоняем. Все равно старуха для вас самовар будет готовить.
— Пойдем к тебе, — согласился Виталий Сергеевич.
В доме старого рыбака над комодом, под стеклом в большой рамке, десятка два семейных фотографий. Виталий Сергеевич подошел, стал рассматривать. Польщенная Ниловна принялась рассказывать, кто, где, когда сфотографирован. Но дядя Назар заметил:
— Потом, мать, потом. Соловья баснями не кормят. Давай самовар на стол, давай закусить.
Сам же, чтоб гостя занять, подсунул толстый альбом.
Не прошло и получаса, как зашумел самовар на столе. На тарелках нашпигованное чесноком сало, рыжики, малосольный омуль, отварная сохатиная губа — лакомство охотников.
Ниловна объявила, что будут еще пельмени из медвежатины и расколотка из сига. Соус к расколотке готовил сам дядя Назар. Горчицу, соль, перец, уксус смешал в стакане и вылил в блюдце, чтоб лучше было макать куски мороженой рыбы.
— Ну вот, слава богу, пора и за стол, — сказал облегченно дядя Назар, боясь, что гость заждался. — Чего там еще?! — крикнул он Ниловне. — Не на работу ведь нам, проспимся.
Ниловна шустро — на стол бутылку «московской», три рюмки.
Выпили, закусили, и только тогда дядя Назар заговорил о том, ради чего зазвал гостя, но начал издалека:
— Слыхал я, что ты раньше рыбачить любил? Так или нет?
— Любил, — подтвердил Ушаков и подумал: «К чему бы это?»
— А раз любил, то знаешь, что сига нашего на удочку не взять!
— Тоже верно!
Дядя Назар усмехнулся в усы:
— Не взять, потому что редко кто знает, как взять! А брали его запросто. Раскуют серебряную ложку, острых крючков напаяют, такого ежа на леску и в яму глубоку у переката. Сиг — он вроде сороки, блестящее любит. Найдет и трется, пока бок не пропорет. Ловили так раньше по многу пудов. Но ни внукам, ни правнукам о том говорить не хочу. Власть теперь наша, народная. Добро губить не дозволено. Надобно, чтоб и всякая браконьерская метода себя изжила. Грех дурному учить молодых…
Виталий Сергеевич улыбнулся. Чем лучше он узнавал старого рыбака, тем удивительнее тот ему казался.
— И право, впервые такое слышу.
— То-то и есть, — согласился дядя Назар. — Теперь слушай дальше. Дошли до меня нехорошие слухи, будто бригада Гослова, та, что в истоке на Бирюсе рыбу ловит, ловит ее недозволенным способом. Рыба-то, после того как построили ГЭС, вся на струю, к Байнуру ушла. Там скопилось ленка и хариуса тьма-тьмущая. Крайисполком дал план на сезон бригаде сто пятьдесят центнеров. А они тянут, сдали всего государству сто двадцать центнеров, выловили шестьсот. Куда рыбка идет? Посмотри, какие дома себе поотгрохали рыбачки! И это не все. Цедят сетями с уменьшенной ячеей. С ними заодно и Славка Пентюрин — рыбнадзоровский начальничек. Поезжай к его бабке, не только хариусов, но и ленков с таймешатами в любое время за красенькую добудешь. Не стал на собрании говорить сегодня, не хотел спугнуть хапуг. Милости ради, Сергеич, пошли, кого надо, проверь. С места мне не сойти, если соврал. Здесь без власти одним мужикам ничего не сделать. Андрей Андреичу хотел говорить, да горяч он. Кинется, нашумит. А тут враз накрыть надо, проверочку учинить.
Старик только внешне казался спокойным.
— Что ж, Назар Спиридонович, спасибо. Вернусь в Бирюсинск, так не оставлю. Партийный контроль подключим, прокуратуру!
— Вот за это тебе все скажут спасибо! Давай-ка, стара, пельмешки, давай!
Дядя Назар налил по второй, для солидности кашлянул, перевел взгляд на гостя:
