Первой обняла её Дина, прижала к себе со всей силы, не давай свободно дышать. Ная, обжигая своими горячи руками, захватила Офелию с другой стороны, казалось, даже плакала. Мама, бабушка – все они, эти милые, добрые женщины, обнимали Офелию, говорили напутственные слова, не желая отпускать. И когда Жан настойчиво напомнил о времени, они расступились, провожая гостью к дверям. Ивар и дедушка крепко пожали ей руку.
– Приходи ещё, Офелия!
– Присылай рисунки, мы будем очень ждать!
– Если Жан станет плохо себя вести, сообщи!
– Не грусти больше!
– И не обижайся на отца!
– Мы всегда тебе рады в нашем доме, помни об этом.
Дверь закрылась, и Офелия стояла в полной темноте, пытаясь к ней привыкнуть. Жан ждал на каменной дорожке, спустившись с крыльца. Девочка осторожно шла по ступенькам, стараясь сначала нащупать спуск, а потом уже ставить ногу. Глаза постепенно привыкали к темноте.
– Уже очень поздно? – спросила она у Жана, когда оказалась рядом.
– Гораздо позже, чем ты можешь подумать. Но это не страшно, – по голосу Офелия поняла, что юноша снова улыбнулся. – Пойдем к морю, пока лето не закончилось, успеем полюбоваться им. Осенью вода будет совсем другая, грустная.
– Ох, надеюсь, мне не придется возвращаться домой глубокой ночью.
– Я провожу тебя, не переживай.
– Спасибо.
– Да ладно, это не услуга, чтобы благодарить. Это – моя воля. Забота, если хочешь, – Жан вышел за калитку, пропустил Офелию вперед и прикрыл дверцу на щеколду.
Краем глаза Офелия видела, как за большим окном столовой притаилась вся семья, они провожали ребят и неизвестно о чем думали. Никакой дороги не было, поэтому друзья снова шли по полю. Ночью не пахло цветами, только жухлой августовской травой, кое-где пели неизвестные ночные птицы и стрекотали насекомые. Теплый ветер едва шевелил растрепавшиеся волосы и приносил соленый запах моря. Чем ближе становился берег, тем больше прохлады появлялось в воздухе. Офелия видела, что Жан несет в руках большие пледы и радовалась, что не придется мерзнуть.
Море шумело всё заметнее, и вдалеке виднелась серебристая, живая лента. Минут через десять ребята вышли на широкий каменистый берег, сменявшийся у самой кромки воды песком. Жан бросил плед на камни, почти у самой воды, а второй отложил в сторону.
– Как красиво здесь. Это же то самое место, про которое ты говорил? Здесь Ная собирала звезды, да? Мне кажется, я вижу тот самый островок.
– Да, то самое. Наш берег. Сегодня эта мелкая проказница отдала его нам с тобой, так что ловить звезды будем мы, – Жан улыбнулся и сел на плед, мечтательно запрокинув голову.
– Ты ведь всё лето в море, не надоело? Может, не стоило идти сюда? – Офелия дотянулась до воды. Она была холодной и пахла свободой.
– То море совсем другое… И не стал бы я связывать свою жизнь с плаваниями, если бы не любил океан, – Жан сел ровно, подтянул к себе ноги и обхватил колени. – Смотрю на волны и столько историй вспоминается… Но сегодня не хочу ничего рассказывать. Можно?
– Конечно, – Офелия оглянулась. Жан снова показался ей совсем другим. Эти места, его родные места, превращали веселого парня в серьезного и взрослого человека.
Она медленно подошла к Жану и села рядом, пожалуй, слишком близко, и тоже стала смотреть на волны, набегающие на берег. В этом молчании не было ничего тяжелого или гнетущего. Оно было естественным, как тишина ночи, как взгляд, брошенный на край моря. Офелия ловила себя на жгучем желании прикоснуться к руке Жана, взять её в свою ладонь, чтобы крепче держаться за этот берег, за те мечты, которые рождались в её голове, пока она смотрела на море.
Прочитал ли Жан её мысли, или просто делал то, что подсказывало ему сердце, но он ловко развернул второй плед и накинул его на плечи Офелии. Она едва успела поднять руку, решившись снова на такой необходимый жест, как Жан перехватил её ладонь и крепко сжал. И это было совершенно не по-дружески.
– Хорошо здесь… – шепнул юноша.
– Да… Не так, как дома. Здесь – волшебство.
– Ага… Ты мечтай, Офелия. Каждый день, каждую минуту. Чтобы волшебство не заканчивалось, чтобы Ная могла ловить звезды, чтобы у моря был край и чтобы цвели розы в саду бабушки…
– Жан? – Офелия повернулась к нему и встретила прямой, открытый взгляд. Такой близкий, что по коже побежали мурашки.
– Да? – он смотрел на подругу, и ей казалось, что видит насквозь. Она всё хотела сказать что-то важное, но слова растворялись, превращались в морскую пену и убегали далеко за край моря. Офелия никак не могла оторвать взгляда от бледно-голубых глаз Жана. Он медленно опустил веки, словно соглашаясь с чем-то, и свободной рукой ловко поправил прядь волос, которая выбилась из косы Офелии. – Говори же, чего молчишь?
– Ты сейчас кажешься мне таким взрослым. Будто тебе не семнадцать, а сотни лет… И ведь Ная права, ты – не друг, – Офелия и сама себя ощущала не девочкой, а юной девушкой. Она вдруг выросла, поднялась над своими страхами и обидами, наполнилась уверенностью в себе, своих мыслях и поступках.
