– Так значит, у вас с Офелией всё серьезно? – продолжал Мартин, пока женщины убирали со стола и ставили чайник.
– Да, всё серьезно.
– Папа! Жан не на допросе, давай хотя бы в праздник оставим эти темы, – не выдержала Офелия. Ей было неспокойно, Жан явно не понравился отцу, и она предчувствовала дальнейшее развитие событий.
– Помолчи, Офелия, пожалуйста. Жан, тебе не кажется, что ей рановато заводить серьезные отношения с парнем? – не унимался отец.
– Не кажется. Сейчас самое время. Я не дам Офелию в обиду, никому. Потому что дорожу ей, – Жан прямо посмотрел в глаза Мартину, и тот отвел взгляд.
– Ладно, хватит вам, – вмешалась Лили, чувствуя, как обстановка накаляется.
– Правильно! – вступила в разговор и бабушка. – Они не жениться собираются, в самом деле! Мартин!
Поддавшись давлению женщин, Мартин оставил колкий разговор в стороне и принялся за чай. Все немного расслабились. Жан рассказывал про сад бабушки, про путешествия по морям и всё больше располагал к себе домашних, всех, кроме Мартина. Офелия мрачнела на глазах. Она понимала, что отец не одобряет её дружбу и не хочет менять своего отношения. Только не понимала – почему?
Когда за окном стало смеркаться, Жан засобирался домой. Офелия вызвалась его проводить и побежала в комнату, чтобы переодеться. Мартин сидел за столом, тревожно перебирая пальцами по столешнице, бабушки суетились на кухне, Жан помогал Лили убирать со стола и когда остался один на один с отцом Офелии, спросил серьезно:
– Почему вы ей не сказали правду?
– Что? Какую правду? – испугался Мартин.
– Про её состояние. Офелия имеет право знать, – Жан продолжал холодно смотреть в глаза мужчине.
– Откуда ты знаешь? Это наше семейное дело! Как бы она жила, если бы знала правду?
– А как она живет сейчас? Вы же погубите её.
– Вот исполнится ей восемнадцать, тогда и скажу всё, – Мартин зло посмотрел на Жана.
– Вы так уверены, что исполнится? Вы же знаете, Мартин, что только со мной у неё есть надежда.
– Кем бы ты ни был, я никогда не отдам тебе свою дочь! – повысил голос Мартин, и Лили, подошедшая к столу, вздрогнула.
– Мартин… Ты что? – спросила удивленно женщина.
– Ваша жена, в отличие от вас, любила свою дочь больше, чем себя. А у вас чья жизнь и чувства на первом месте? Позвольте Офелии жить свободно и самой выбирать свою судьбу, – тихо произнес Жан с грустью в голосе, уже совсем без холода и злости.
– О чем ты, Жан? Мартин? – Лили смотрела на них и не понимала, что происходит.
– Я никогда не отдам тебе Офелию, – твердо сказал мужчина.
– Надеюсь, что разум победит. Она – чудесная, я сделаю для неё всё, что в моих силах. Но только если вы, Мартин, отпустите дочь. В противном случае… Не думаю, что мы оба хотим её потерять?
Лили охнула и опустилась на стул. Повисла напряженная пауза. Время словно остановилось, тикали часы, глухо стучались тарелки, которые убирали в посудомоечную машину бабушки. И шуршали шаги Офелии, спускающейся по лестнице. Она вбежала в столовую и остановилась, удивленно наблюдая застывшие лица домашних. Жан улыбнулся, и подошёл к ней.
– Пойдем? Далеко меня не провожай, до садов. Не хочу, чтобы ты возвращалась одна в темноте.
– Да… Что-то случилось? У вас такие лица странные, – протянула Офелия.
– Всё хорошо, милая, – пропела Лили, беря себя в руки. – Мы просто не хотим прощаться с Жаном.
– Да-да, – вторили бабушки и вывели ребят в коридор. Мартин не двигался с места.
Пока ребята надевали куртки, а бабушки передавали благодарности семье Жана, Лили краем глаза следила за дверью столовой. Мартин медленно вышел в коридор, холодно пожал руку Жану и молча проводил его с Офелией за дверь. Женщины припали к окну, чтобы посмотреть, как ребята пойдут по улице. Жан крепко держал Офелию за руку, а она посматривала на него, оживленно о чем-то рассуждая.
– Хорошие какие, – вырвалось у бабушки Ады.
– Молодые потому что, вспомни себя в их возрасте… Первая любовь… – вторила вторая бабушка.
– Жан замечательный парень. Я и не думала, что он так серьезно относится к нашей Офелии, – прошептала Лили.
– Ноги его в моем доме больше не будет, – сурово произнес Мартин и спешным шагом вышел.
Офелия, оказавшись на улице, выдохнула спокойно. Она не хотела обсуждать встречу и реакцию отца, поэтому болтала о всякой ерунде. Но чем ближе становились сады, тем сильнее печаль овладевала девушкой.
– Жан… Что нам теперь делать? – спросила она с тревогой.
– Жить дальше, глупышка.
– У вас что-то произошло с отцом, пока меня не было?
– Просто я ему не понравился, вот и всё, – неуверенно протянул Жан.
– Ты сейчас пытался соврать? – Офелия остановилась и внимательно посмотрела другу в глаза.
– Давай не будет об этом. Не хочу, чтобы ты лишний раз переживала по пустякам. Послушай, – он взял её за плечи, – твои каникулы закончатся, ты поедешь в колледж обратно. Мы увидимся летом, обещаю. Самое главное – не думай ни о чем плохом, слышишь? Просто жди меня.
