А она здесь, живет своей жизнью с мужем и детьми, которые каждый день привязывают ее к этой однообразной реальности.
Она взъерошила волосы Робби, а он, заметив стайку своих друзей, не оглядываясь, побежал через школьные ворота, волоча за собой спортивную сумку по настилу детской площадки.
– Не забудь передать записку о сегодняшней поездке в ботанический сад, хорошо? – сказала она Роне, крепко обнимая ее, зная, что это не вызовет протестов, так как девочки устроены по-другому.
– Я так и сделаю, мамочка. Увидимся днем.
Элла стояла у ворот и наблюдала. Рона обернулась, как она и ожидала. Мама ободряюще помахала дочери, послала ей воздушный поцелуй, прежде чем повернуться и пойти в магазин за продуктами. Прежде чем вернуться в стабильность и предсказуемость их дома.
– Как прошел день? – спросила Элла у Роны.
– Все в порядке. Я получила «Отлично» по математике. А мою картину с морским пейзажем повесили на стену.
– Молодец, Рона. А как насчет тебя, Робби? Как твои дела?
Он пожал плечами и поплелся за ними в сторону трамвайной остановки.
– Нормально, – буркнул он неохотно.
Элле показалось, что он слегка бледен.
– Вы, должно быть, устали после первой недели занятий. Ничего страшного, сейчас уик-энд, и на ужин у меня есть твои любимые сосиски с картофельным пюре. Сегодня тебе лучше лечь пораньше.
«Слава богу, первая неделя учебного года была короткой», – подумала она. Запас энергии, необходимой ученикам в школе, требовался впечатляющий, особенно когда они перестраивались после долгих летних каникул.
В тот вечер, укладывая Робби, Элла поцеловала его и спросила:
– Ну что, теперь тебе получше? – Он съел почти весь свой ужин, а потом, довольный, весь вечер играл с машинками, лежа на полу в своей спальне. Он кивнул. – Хорошо. Ты можешь подольше поспасть утром и тогда будешь полон сил!
Она улыбнулась ему, зная, что он все равно встанет рано, потому что не захочет терять ни секунды из своих выходных. В доме Делримплов давно уже никто не позволял себе подолгу валяться в кровати.
Позже тем же вечером, лежа в постели, она повернулась к Ангусу и обняла его, стараясь не обращать внимания на крошечный укол грусти, который она почувствовала из-за того, что он в ответ не заключил ее в свои объятия, как делал это раньше… Он автоматически поцеловал ее в лоб.
– Ты в порядке? – спросила она его, стараясь говорить непринужденно.
Он улыбнулся, будто только что вынырнул из своей рассеянной задумчивости и наконец-то увидел ее.
– О да, замечательно, просто у меня сейчас на работе полным-полно дел. А у тебя? Все хорошо?
– Да, все прекрасно. Рада, что уже пятница. Мне всегда кажется, что после праздников вернуться к рутине гораздо сложнее.
Он протянул руку и выключил лампу на прикроватной тумбочке, а затем снова повернулся к ней.
– Не важно. Выходные начинаются здесь…
Он начал целовать ее со знанием дела, с желанием и настойчивостью, и она, успокоенная, расслабилась, потерялась в его крепких объятиях.
На следующее утро их разбудил неуверенный стук в дверь спальни.
– Папочка! Мамочка! Я приготовила вам чай! – Рона толкнула дверь, осторожно неся на подносе чашки с блюдцами. Фарфор звенел, когда она шла по ковру, изо всех сил стараясь не пролить ни капли.
– Ну, спасибо тебе, милая.
Ангус взял у нее свою чашку, поставил ее на прикроватный столик, а затем сгреб Рону в медвежьи объятия.
– Это моя девочка!
– Прекрасное угощение, Рона, ты умница! Спасибо. А Робби хорошо себя ведет?
– Ну да. Но это потому, что он еще не проснулся. – Рона заправила за уши свои и без того аккуратные волосы темно-медового цвета, как у матери (глаза у нее были такие же голубые, как у отца). Она откровенно наслаждалась одобрением родителей и редкой возможностью хоть немножко побыть с ними без Робби.
– Мне показалось, что там очень тихо. – Ангус посмотрел на часы. – Уже почти девять! Чудеса! – Он зевнул и потянулся, обменявшись улыбками с Эллой, глядя поверх головы дочери, а затем развел руки, чтобы заключить их обеих в семейные объятия. – Чашка чая и две мои самые лучшие девочки – чего еще может желать мужчина?
Слабый вскрик прервал их минутную идиллию.
– Я знала, что все это слишком хорошо, чтобы продолжаться долго! Нет, не волнуйтесь, вы оставайтесь здесь, я сама. – Элла встала с постели и накинула халат поверх ночной рубашки. – Все в порядке, Робби, я иду!.. – крикнула она, завязывая поясок вокруг талии.
В спальне сына стоял полумрак. Занавески на окнах не пропускали тусклый свет серого субботнего утра. Ощущался несвежий запах сна и ночи, полной тревожных сновидений. Элла сморщила нос от слегка сладковатого зловония.
Она подошла к кровати, на которой под смятым одеялом неподвижно лежал Робби. Пощупала холодной рукой его лоб и наклонилась, чтобы поцеловать, приговаривая:
– Что случилось, мой дорогой, ты плохо себя чувствуешь? Почему, Робби? Возможно, у тебя температура…
Он застонал, а его остекленевший взгляд был обращен внутрь, к чему-то, что сию минуту поглощало его живьем, неуклонно и безжалостно.
