Перед тем, как выйти из машины, он проверил все свое оружие. Два основных пистолета — Глок-17 слева и справа. Два запасных — NAA32, один в рукаве, другой в районе воротника, там, где оказываются пальцы, когда выполняешь команду «руки вверх». На щиколотке он кобуру никогда не носил потому быстро выхватить оружие невозможно.
Если кто попытается его остановить — ему же хуже…
— Садись в машину…
— Я здесь работаю, не видишь? — сказала она — иди в машину, я сейчас подойду…
Если кто это и видел со стороны — то мог подумать о певице и очарованном поклоннике, или о папике и его своенравной красавице — но никак не о том, что было на самом деле…
И неизвестно, как бы все повернулось — но тут произошло то, что не ожидал никто. Какой-то хлопок… чуть тише, чем лопнувшая шина, удар, звон стекла.
Это явно был винтовочный выстрел. С глушителем… сколько раз он это слышал.
Карамба!
— Быстрее! — он схватил ее за руку.
— Футляр!
Она схватила футляр с деньгами, гитару и побежала за ним. Он был уже у машины.
— Давай назад.
Дверь захлопнулась. Мерседес рванул с места… он выругал себя последними словами — машина засвечена, больше ей пользоваться нельзя. Приходится предполагать, что она попали под объективы камер и их поведение выглядит как поведение наводчиков. Так это или нет — значения никакого не имеет.
Он свернул на Троицкую. Потом на Осипова.
Карамба!
Он посмотрел в зеркало заднего вида. Она старательно пересчитывала деньги.
— Сколько? — спросил он.
— Сто тридцать гривен — ответила она — с копейками.
— Сколько это в долларах?
— Чуть больше четырех.
— Неплохо.
— Раньше больше получалось — ответила она — но да, неплохо…
Машину они бросили — там, где ее не сразу найдут, и там, где ее можно будет забрать при крайней необходимости. Он переговорил по телефону, после чего выбросил и телефон и сим-карту — по отдельности. Проехав на трамвае, они оказались в другом районе города, где их подобрал Ибрагим.
С Ибрагимом — они выехали на самую окраину города, там на охраняемой стоянке стоял их билет на выход — огромная фура с тайниками, в которых может и человек поместиться. Место было грязное, засранное, стоянка дальнобоев рядом. Самое то место для выяснения отношений, ссор и бытовых убийств…
Он подобрал несколько камушков с дороги, выбрал примерно равные по весу — и вдруг начал ловко жонглировать ими. Камни — летели все быстрее и быстрее, она, не сдержавшись, улыбнулась. Он всегда находил способ заставить ее улыбнуться, подчас самый неожиданный.
— Давно здесь? — спросил он, не переставая подбрасывать камешки.
— Несколько дней.
— А баронесса?
— Я убежала.
— Врешь. Лови! — вдруг сказал он.
Она сумела поймать два камня из трех. Обеими руками, что для нетренированного человека — почти невозможно.
— Молодец — сказал он — но врешь ты плохо. От баронессы никто и никогда не убежал бы. Она бы посадила тебя в подвал, но не отпустила бы. С ней я еще поговорю. Сейчас поедем в аэропорт, отправлю тебя отсюда. В Минске тебя встретят.
Она прищурилась.
— А ты заставь.
— Не играй с огнем — спокойно ответил он.
— А я не играю — зло сказала она — я живу. Это моя жизнь и моя война, понял?
— Это не твоя жизнь. Твоя жизнь в Париже. В Испании. В Аргентине. Ты графиня Мерседес де Сантьяго, гражданка Испании, приемная дочь графа де Сантьяго.
Она покачала головой.
— Это не так. И знаешь почему? Потому что здесь все еще есть те, кто издевался надо мной и сейчас издеваются над другими. Пока они живы — я не де Сантьяго. Я — Алиса. Маленькая девочка из Одессы.
— Я решу эту проблему.
— Или они решат твою. Я приехала, чтобы помочь тебе.
— Спасибо, помогла. Лучше бы сидела в Марселе.
Она кинула в него камешком, который держала в руке, он уклонился.
— Я не шучу.
— Я тоже… — она направилась в дороге.
— Куда ты?
— У меня номер в отеле — она назвала отель — поймаю машину на трассе. Хочешь, приходи.
— Подожди.
Он бросился за ней. Догнал…
— Алиса… — только и смог сказать он — господи, Алиса…
— Георгий…
Она потянулась к нему рукой, привычно запустила руку в его волосы. Совсем другим голосом сказала.
— Ты же совсем поседел…
Он грустно усмехнулся.
— Придется подкрашивать. Иначе как я буду выглядеть рядом с такой красавицей…
Сколько так они стояли… кто знает. Да и — важно ли это?
— Кого ты там собиралась убрать на Екатерининской?
— Богдановского. Начальника СБУ.
— Зачем? Ты мне про него не говорила. Он что — тоже?
— Он — хуже…
Кемет снова во мгле
На Синайских высотах бушует гроза
Он уже на земле!
О, мой Бог!
Он уже открывает глаза!
Как мы живем…
Как то так получилось, что мы постепенно свыклись с тем, что нас окружает, с той системой ценностей, которая господствует в нашем обществе, системой не людской, циничной и жуткой. Но иногда, когда становится совсем невмоготу смотреть на все на это — на язык просится вопрос: откуда все это?! Откуда?!
Ответ на этот вопрос прост и циничен.
От грязи…
