Макс и Хлоя покидают разрушенный город. Но куда дальше? На юг или восток? А еще что это был за ураган, кто такой Шон Прескотт, как необычные способности Макс скажутся на ней в дальнейшем, и самое главное - кто еще ими обладает? (Фанфик по игре "Life is strange")
Часть 1
Мне снится сон. Мы стоим на вершине холма у маяка, хлещет холодный ливень, от которого промокли и потяжелели мои ботинки, и джинсы превратились в ледяную вторую кожу, блещут молнии, на долю секунды освещая мрачный, бушующий океан где-то далеко внизу. Все как тогда, как в тот раз, когда в заливе у самого города медленно вращался чудовищный смерч, и Аркадия-Бэй распадался, отдавая ему дань зданиями, животными, людьми — да и самим собой тоже.
Час расплаты.
Мы одни, только вдвоем, я и Малышка — и она должна что-то сделать, что-то важное, что постоянно ускользает из памяти, оставляя за собой горькое ощущение потери. Ее лицо бело как снег, из носа течет кровь, черная в неживом свете молний, пальцы скрючены в тщетной попытке удержаться по эту сторону жизни.
Она шепчет что-то, так тихо, что мне приходится приблизиться, чтобы расслышать. Разбрасывает холодные брызги дождь, ветер свивается в тугие мертвые хлысты, стегающие покорную траву.
— Не могу… так тяжело…
— Давай, Макс, ты справишься! — кричу я и сама не слышу своего голоса.
— Слишком далеко… не успеваю… — выдыхает она, и вдруг кровь начинает даже не течь, а хлестать из носа. «Перенапряжение» — понимаю я. «Она не выдержит», — понимаю я.
Время останавливается. Плотные, блестящие в свете молнии струи дождя замирают в воздухе диковинными сосульками, да и сама молния тоже висит в пустоте пугающим украшением. Обычно она успевает погаснуть до того, как медленный мозг что-либо сообразит, оставив только рваные изгибы на сетчатке. Но сейчас она застывает, как застыло само время вокруг.
Малышка снова шепчет что-то, ее глаза закрыты. Я падаю на колени, приподнимаю ей голову. Дерьмо, дерьмо, как же я пропустила это… Ну, не углядела… Остановить бы кровь…
— Прости, Хлоя… я не хочу этого делать… но дело в тебе, — говорит вдруг она и открывает глаза. В них отражается свет молнии, зависшей над темной массой воды. Слипшиеся волосы обрамляют ее лоб плотным куполом, кровь стекает на левую сторону мокрыми дорожками.
— Я знаю, Макс, знаю, — отвечаю, не думая. Дело, похоже, дрянь, но я все равно смогу спасти ее, как она спасала меня уже не раз, вернуть услугу, вернуть ее, мою лучшую подругу, хоть я и не умею отматывать время.
— Я пробовала уже столько раз, — ее голос все так же тих, но я слышу его очень четко, и кровь внутри, замерзшая от безжалостного, мерзкого дождя, кажется, начинает закипать. — Но всегда получается одно и то же. Я устала, Хлоя, просто устала… я не могу.
— Ничего не бойся, Супер-Макс, я все сделаю, — я осторожно вытираю красное с ее лица, и на оплаканных дождем пальцах расплывается густая влага. — Я с тобой, я не оставлю тебя, все будет хорошо. Мы выберемся, мы вместе навсегда, помнишь?
Я правда в это верю, хотя с глазами, похоже, что-то неладно — изображение двоится, и веки тяжелеют. Становится тепло — но это просто иллюзия. Малышка плачет…
А потом знакомым жестом вскидывает руку. И вдруг оказывается, что не было этих безумных семи дней, чудесного спасения, вечера на свалке, бассейна, разговора с Фрэнком, вечеринки в клубе «Циклон», да и Малышки тоже — с самых тех пор, как пять лет назад она уехала с семьей в Сиэтл, и с тех пор не прислала мне ни единой весточки. Не было радости, не было счастья, не было всех этих нелепых и смешных и потрясающих подвигов, ни единой мелочи — даже того глупого, ненужного, но такого важного в конечном счете поцелуя.
И меня, в общем, уже не было тоже.
***
Что если бы я не произнесла больше ни слова?
Что изменилось бы в твоей прекрасной новой жизни?
Омрачило бы твое милое личико печаль, или ты просто улыбнулась бы, предоставив мне право расправляться с собой так, как сочту нужным?
Или ты перехватила бы контроль?
По всему побережью без остановки передавали штормовое предупреждение, поэтому машин на дороге почти что не было, и я выжимала из старого пикапа все возможное до последнего фута, но даже так получалось не больше пятидесяти миль в час. Нужна была новая машина, но как это провернуть, мы понятия не имели. То есть я имела, конечно — близкое общение с Фрэнком не прошло даром — но Малышка наотрез отказалась как от моих отмычек, так и от своего дара, чтобы решить этот вопрос.
Вчера, например, пришлось повозиться, чтобы найти мотель для ночлега — в первом, на который мы нацелились, хозяевами была пожилая супружеская пара, и они так осуждающе уставились на меня, стоило заявить, что нам хватит простой двухместной кровати, что Малышка сочла за лучшее побыстрее свалить, благо, никакого ай-ди* этим ретро-говнюкам я показать не успела.
Можно было отмотать время и сделать все по-хорошему, но злоупотреблять способностями Малышки не стоило. Частая перемотка даже на несколько секунд назад сказывалась на ней неважно — сбивалось дыхание, лопались сосудики в глазах, шла носом кровь, на лбу набухали капли пота размером с десятицентовик. Так что мы изо всех сил старались пока вообще не отматывать, справляться без помощи потусторонних сил. Одного торнадо, оставившего от Аркадия-Бэй груду обломков, было более чем достаточно.