На втором курсе для Ольги мир снов не остается прежним, ведь сноходцы начинают изучать дикие сны. Сны эти опасны, а их скопление может прорваться, и тогда они хлынут на незащищенные участки сновидений, уничтожая всё на своем пути. Так случилось однажды, когда пропал предыдущий ректор университета. Вспомнит ли потерявший память и вновь вернувшийся студентом ректор, кем является, когда университету будет грозить та же опасность? Тем временем Ольга пытается разобраться во всем, что происходит, и не погибнуть во время столкновения с дикими снами.Обложка нарисована специально для этой книги иллюстратором Анной Шевелевой.
Я шагнула в сон с особо полюбившимся мне ромашковым полем и… покатилась кубарем, споткнувшись обо что-то в траве. Хорошо хоть земля в этом сне мягкая, а в траве кроме ромашек и того неизвестного, за которого я запнулась, ничего не было. Иначе я запросто бы сломала шею. Не самое страшное для меня во снах – я умирала уже множество раз, но вот так глупо мне делать это не хотелось.
Наверное, я даже выругалась. Даже наверняка. И использовала при этом не только слова «это же кто такой умный тут разлегся», потому как ужасно знакомый голос из травы произнес:
– Вот кто так выражается! Ты же девочка, Ольга!
– Я еще и не так могу, – пригрозила я, не делая ни одной попытки встать. Во-первых, я получила полный ушиб всей себя, и вокруг меня надо бегать и извиняться, а это сложно сделать, если я поднимусь первая. Во-вторых, видеть сейчас наглую рожу Веста я не хотела. Ромашки над головой куда приятнее.
– Вот это и беспокоит! – отозвался этот гад, тоже не делая никаких попыток подняться. – А еще ты меня пнула.
– Мало пнула, – отрезала я, не желая влезать в спор, доказывая, что это я об него споткнулась – много чести! – Что ты вот тут делаешь?
– Пытался подстеречь тебя и узнать, как экзамены.
Трава зашуршала и передо мной возникла невероятно довольная физиономия Веста. Его чуть раскосые глаза поблескивали, рот растягивался в улыбке. Нет, он совершенно точно не тянул на пострадавшего, и зря!
Лицо его пошло рябью, и я запоздало догадалась, как он меня нашел. На пятом курсе начинался курс по разделению личности. Курс был не для всех, да и Вест только закончил четвертый, но этот любимчик Кошмарыча мог запросто начать тренироваться заранее. В конце концов, я же освоила курс Кощея, который тоже не предназначался для первокурсников, чем он хуже?
Еще так в университете делали преподаватели, чтобы иметь возможность вести несколько лекций одновременно. Вест до такого уровня точно не дорос, но ему многого и не надо было – едва одна тушка наткнулась бы на меня, так все остальные тотчас бы собрались обратно. А что наткнулся, не он, а я, да еще чуть не сломала шею – это уже детали.
– Нашел о чем переживать, – буркнула я. – Я вот Андрея в своем городе видела, как тебе такая новость?
Вест выпучил глаза, улыбка моментально сползла с его лица. Еще бы. Мы ведь были уверены, что этот сновидец, во снах которого я с таким упорством умирала, никогда мне больше не встретится, и тут я столкнулась с ним в реальности. Есть о чем задуматься. Так что мои экзамены были временно забыты Вестом. Но только им, а не мной.
Да, я переоценила свои возможности, и такое тоже бывает. Хотя я была уверена, что вот со мной подобного точно никогда не случиться. Ведь я, разумеется, в последний момент нашла возможность сдать ЕГЭ по необходимым мне для поступления предметам и даже на удивление прилично их сдала. Однако это было даже не рядом с тем, какие баллы получили те, кто реально готовился поступать на социальную работу с самого начала. К моему удивлению, был довольно нехилый конкурс, и я его не прошла.
Не хочется даже вспоминать теперь, как я ревела в том же парке на скамеечке, боясь идти домой и рассказывать родителям. Они же так верили в меня, и такое разочарование, оно же их убьет! Я, наверное, и в мелком парковом, едва по пояс, пруду попыталась бы утопиться, если бы не знала, что это убьет моих родителей куда эффективнее. Так что проревелась от души, съела шоколадный батончик и пошла сдаваться.
Наверное, я всё-таки маловато знаю о своих родителях. Точнее, иногда мне кажется, что я их совсем не знаю. Потому как они выслушали мой сбивчивый рассказ вперемешку со слезами и соплями, но разочарованными совершенно не выглядели.
«Если тебе станет легче, я думал, ты и на инъяз не поступила бы», – только и заметил папа, доставая с полки баночку кофе.
От неожиданности у меня даже слезы сразу высохли.
«Это еще почему?!» – я, пожалуй, тут на него обиделась сильнее, чем на судьбу, приемную комиссию и Веста, который недостаточно хорошо помог мне готовиться. Что времени во снах у нас было мало, сейчас я в расчет не брала. Обида не терпит логики!
«Времени на подготовку мало, – лаконично объяснил отец, вместо меня напоминая об этом факте, и налил в турку ледяную воду. Затем задумался и бросил еще щепотку корицы. – Если бы поступила, значит, конкурс совсем маленький».
«Но…» – нос предательски шмыгнул, и я вытерла его совсем замусоленным платком.
«Почему сразу не сказал? – догадался он. – Ну, доча, представь. Ты принимаешь практически первое свое взрослое решение, и тут твой старик со своими советами. Лучше уж я помогу тебе материально».
Я снова шмыгнула носом, но уже от стыда. Да, неприятно понимать, что так бы всё и было. Начни мне папа выговаривать по поводу резкого смены курса, я бы и слушать его не стала, да еще и разругалась бы с ним наверняка.
«Не самое страшное, что могло случиться, – заметил отец, игнорируя то, что я уже вся покраснела как рак. – Ты согласна, мать?»
