Моргана с сомнением смотрела на собеседника, потом перевела взгляд на великолепное натренированное тело черного парня, который хрипя, корчился у ног Федора, не в силах сделать вздох от шокирующей боли. Что ж, она увидела достаточно.
ГЛАВА 17
С молчаливым вызовом Федор обвел взглядом стоящих вокруг, но все отводили глаза, не решаясь претендовать на женщину в черном мундире, что наблюдала сейчас за происходящим у импровизированного ринга, заложив руки за спину. А тем временем чернокожий здоровяк все не мог оклематься.
- Ну, так, что? – вышел на середину площадки добровольный арбитр, невысокий рыжеволосый живчик с белой кожей, обводя стоящих пронзительно голубыми глазами. – Никто больше не хочет оспорить право Федора на эту женщину?
- А ты сам, Грегори, рискнешь? – выкрикнули ему из толпы.
Федор глянул на него исподлобья, примериваясь к будущему противнику.
- Ой, - сказал ему Грегори, под общий смех, подняв ладони в умиротворяющем жесте. – Уймись, приятель. Я пас.
Моргана огляделась. Связываться из-за нее с Федором никто не хотел, тогда она вышла в круг ринга и принялась расстегивать мундир.
- У-у-у… - загудела толпа, сдерживая восторг от многообещающего зрелища.
- Лейтенант, - встревожено окликнул ее генерал Рау, не понимая, что у этой женщины на уме.
Федор-Флёр смотрел внимательно, силясь понять замысел Морганы. Толпа затаила дыхание, не упуская своим цепким вниманием женщину в ее центре с волнением, нетерпеливым ожиданием, а кто и с плохо скрытым вожделением.
- Граждане Префектур, не нуждаются ни в чьей защите, - четко проговорила Моргана, бросая мундир на утоптанную землю, оставшись в бойцовке, галифе и высоких сапогах. – Они способны постоять за себя сами.
Мужчины затаили дыхание. Федор начал медленно обходить своего неожиданного противника по кругу, озадаченно потирая уголок рта большим пальцем, не спуская с нее задумчивого изучающего взгляда, словно скульптор разглядывающий свое лучшее творение: критически, но с бесконечной любовью и терпением. Черный парень обретший, наконец, способность двигаться, рассудил, что с ринга пора убираться. Только почему-то поковылял не к товарищам, до которых было три шага, а к Моргане, через всю площадку. Оказалось только для того, чтобы передать ей спортивные перчатки, что не позволяли разбить в кровь костяшки пальцев. Резко отобрав их у добровольного пожертвователя, все еще болезненно переводящего дыхание, Моргана старалась объяснить лишь враждебностью, такую вот реакцию окружающих, что смотрели почти не дыша на ее узкую талию, высокую грудь, обнаженные гладкие плечи и руки.
- О, боже! – сдали нервы у рыжего малого, и он прикрыл глаза, под растерянные смешки товарищей.
- Что, Грегори, ты уже побежден?
- Тяжкий нокаут… - признался он. – Лучше уж вовсе не смотреть…
Между тем Моргана, натягивая перчатки, как бы невзначай уходила от Федора, сохраняя между ним дистанцию и вдруг развернувшись, атаковала его серией стремительных ударов. Они следовали один за другим, и сложно было, уворачиваясь от одного, не угодить под другой. Но движения и реакция уклоняющегося Федора были не менее стремительными. Он ловко ускользал от ее кулака и рубящей ладони, не позволяя прикоснуться к себе. Ни один удар Морган не достал его, и она применила старую как мир, уловку. Оступившись, когда Федор пропустил мимо себя очередной летящий в него кулак, и при падении опершись о землю, когда провалилась вперед, сгребла пригоршню пыли, швырнув ее в лицо противнику. Ослепший Федор мотнул головой, зажмурив глаза, чем незамедлительно воспользовалась Моргана, бросившись на него кошкой. От неожиданности и под ее весом, Федор упал спиной на землю, обхватив Моргану так, что она оказалась сидящей на нем. Ударив его в лицо, она подняла кулак для нового удара, когда он посмотрел на нее с нежностью и обожанием покрасневшими воспаленными глазами. Он не хотел больше защищаться, и готов был вынести от нее любую боль, все, что она, по-видимому, могла ему дать. А Моргана взглянула на распростертого под ней мужчины. Что она делает? Это же Флёр… это ее черты, и она смотрит на нее так, как Моргана и мечтать не могла. Выдохнув, она разжала кулак, подняла руки на уровне груди, раскрыв ладони в знак того, что бой окончен и опершись ими о землю возле головы Федора, собралась подняться. И тут стоявшая вокруг них тишина, взорвалась разноголосицей ликующих выкриков и свистом.
- Брависсимо, Феодор! – аплодировал жгучий брюнет.- Синьо’ра е moltobello. (Сеньора, вы прекрасны!)
-Wiereizend! (Прелесть) (нем.)! – вторили ему.
Моргана же снова попыталась встать, но из-за рук обхвативших ее талию, сделать этого не могла. Значит, в то время когда падал сам, Федор удержал ее от падения, увлекая на себя. И даже когда она ударила его, не разжал рук.
- Отпусти… прошу… - шепнула она и он нехотя подчинился.
