— Ладно, — заключил он. — Я оседлаю лошадь и для тебя. А что ты будешь делать потом — твое личное дело. Выбирай, какую.
Она смотрела на него поджав губы, затем пошла к стропилам, положила руку на гнедую кобылу.
— Я возьму эту.
Он пошел взглянуть на кобылу, которая была достаточно широкой в груди, но мелковатой.
— Могла бы выбрать и получше.
— Эту.
Он покачал головой, размышляя, что она все равно сделает так, как хочет.
Когда кобыла Джиран была оседлана, он занялся своей лошадью и Сиптахом. Накинул на них уздечки, подготавливая к долгому пути. Закрепил кожаные ремешки и затянул подпруги. Наконец, закрыв стойло, он приготовился выйти.
— Я должен пойти посоветоваться со своей госпожой, — сказал он Джиран, которая ожидала его около своей кобылы. — Мы скоро выезжаем. Может быть, что-то задержит наш отъезд, но ненадолго.
Гнев отразился на ее лице, и он повернулся, чтобы уйти, размышляя, что лошади будут в безопасности, пока Джиран находится рядом с ними.
— Нет, — зашептала Джиран у него за спиной, неожиданно подбежала и поймала его за руку. Он оглянулся — ужас застыл у нее на лице. Чувство какой-то западни ужалило его.
— Лорд, — зашептала она, — здесь прячется какой-то человек. Не оставляй, не оставляй меня здесь.
Он сжал ее руку так сильно, что она вскрикнула.
— Как их много? Что ты еще приготовила для меня?
— Нет, — выдохнула она, — он один, — и указала в сторону стойл в темноту. — Он здесь. Не оставляй меня с ним. Китан, это Китан.
Она вскрикнула. Он отпустил ее руку, понимая, что сделал ей больно, и Джиран потерла руку, не делая попытки бежать.
— Когда началось нападение, — сказала она, — он пришел сюда и не смог выйти. Когда он спал, я взяла вилы и подошла к нему, чтобы убить его, но побоялась. Теперь он слышит, как мы уезжаем, и придет сюда опять, когда будет безопасно.
Он осторожно вытащил меч из ножен. — Ты покажешь мне, где, — сказал он, — и если ты ошибаешься, Джиран…
Она помотала головой. — Я думала, что мы уходим, — зашептала она сквозь слезы. — Я надеялась, что нет необходимости убивать его. Я не хочу…
— Спокойно, — сказал он и схватил ее за запястья, толкая вперед. Она последовала за ним, так тихо, как могла в темноте. Из маленьких квадратных окошек едва пробивался свет, освещая лабиринт коридорчиков с полками, уставленными пустыми емкостями. За перегородкой шел поворот в стойла, углубления которых пустовали. Здесь уже свили себе гнезда птицы, тревожно замахавшие крыльями.
Рука Джиран притронулась к нему, предупреждая, и указала на ряд наиболее темных стойл. Он пошел в этом направлении, таща ее за собой, заглядывая в стойла и беспокоясь о том, как легко устроить здесь западню.
Белая тень промелькнула из стойла, побежала. Вейни оставил руку Джиран и бросился наперерез к следующему ряду.
Человек с развевающимися белыми волосами бежал к дальним стойлам. Вейни преследовал его, все время видя его мелькающую голову в свете открытых окон.
Гонка была ужасающей. Кваджл исчез снаружи тогда, когда Вейни только достиг стойла. Он остановился, жутко выругался и, озираясь вокруг, напряг слух. Джиран подбежала к нему.
Он опустил меч, и вдруг снаружи донеслись крики, там началась суматоха, похожая на погоню, звуки ее стали отдаляться. Китан исчез, но поймать его не займет много времени, потому что целая крепость Охтидж-ин была начеку.
Он выругался так, как никогда не позволял себе, и, больно схватив Джиран за руку, направился опять к передним стойлам.
— Оставайся здесь, — сказал он, — и позаботься о лошадях. Я иду к Моргейн. Мы уезжаем как можно быстрее.
Во дворе царил хаос, люди выбегали изо всех дверей, но Вейни прошел, расталкивая всех, расчищая себе путь сквозь массу народа, выбегавшего из главного здания крепости. Люди отшатывались в испуге, когда видели его. В левой руке он держал меч в ножнах и вошел в главный зал крепости, двигаясь так быстро, как мог не переходя на бег. Он боялся бежать: паники и так было достаточно, а он был хорошо известен как слуга Моргейн.
Он достиг зала лордов на самом верху башни, миновал внутренние посты стражников. Они видели его оружие, но, узнавая его, тут же убирались с дороги. Он открыл дверь и захлопнул ее за собой, впервые переведя дыхание.
Моргейн взглянула на него. Она стояла около окна, рука ее лежала на подоконнике. Страдание было в ее взгляде, откуда-то снизу со двора доносились человеческие крики.
— Ты что-то нашел? — спросила она его.
— Китана, — сказал он. — Лио, лошади оседланы, и нам необходимо ехать немедленно, пока никто не заметил наших приготовлений к отъезду.
Снаружи донесся крик, она высунулась в окно, глядя вниз, во двор.
— Они схватили его, — сказала она спокойно.
— Давайте поедем, лио. Давайте уедем отсюда, пока еще есть время.
Она повернулась к нему во второй раз, и он увидел в ее глазах сомнение. В нем опять поднялся страх. В одном он солгал ей — и эта ложь набирала силу, стена отчуждения росла между ними.
