— Ваше Диатринство, — обратился он, склонив перед Гидрой голову в кудрявом парике. — Извольте заметить, что по вашему зову к бардам, шутам и мимам в Мелиной прибыло множество подозрительных проходимцев. Я взял на себя ответственность изучить их, прежде чем допускать хоть кого-либо к вашему двору, и ни один ещё не показался мне достаточно доверенным.
Гидра приняла его в кабинете Энгеля. Рука её лежала на камушке, которым она оттискивала свою «печать». День был тёмный, затянутый тучами, и отдалённые раскаты грома молниями отражались в глазах диатриссы.
— Я разве просила об этом? — раздражённо спросила она у лорда-канцлера. — Вы были регентом в отсутствие диатрина, но теперь у города есть я. И моё слово — закон.
— Извольте заметить, сейчас идёт нешуточная война, — натянуто ответил грузный лорд, который начинал злиться, что ему не предложили присесть. — И я от имени диатрина Энгеля ведаю, как следует управлять городом в сложные времена.
— А я от имени диатрина Энгеля хочу себе смешного шута, а вы мне мешаете!
Лорд Магр Денуоро вдруг выпрямился и сплюнул на пол.
— Вы ничуть не лучше вашего папеньки, — вдруг прорычал лорд-канцлер. — Пока солдаты Рэйки гибнут в неравном бою, он всё делает вид, что драконы не слушаются его трещоток, и не подводит их к фронту уже которую неделю. А вы вместо того, чтобы молиться о здоровье диатрина, ищете себе вшивых шутов с риском пустить в замок предателей короны! Семейство вредителей!
Гидра оторопела, а лорд, ковыляя под тяжестью своего веса, вышел и громыхнул дверью.
«Ну и дела», — подумала она. — «Знал бы кто, что я папеньку ненавижу не меньше, чем он меня, и даже больше, чем его ненавидят в Рэйке за жестокость и скользкость».
Но среди странного и неприятного было и хорошее. Например, по гидриному заказу наконец пошили множество сари и воздушных, мягких к телу платьев. Удобство сочеталось с цветастой красотой и замысловатой вышивкой. Теперь девушка могла носить решительно все цвета радуги хоть в одном платье, а каждая вторая палла или пелерина из лавильского кружева имела сюжет, связанный с рыжими и трёхцветными котами. Гардероб оказался заполнен от начала до конца, и некую часть старых платьев и сари, что ей не нравились, Гидра велела просто так отдать бедным женщинам Мелиноя.
— Это благородный порыв, Ваше Диатринство, — аккуратно сказала ей Лаванда, помогая завернуться в новое белое сари с вышивкой из золотых звёздочек. — Но диатрийский протокол запрещает простолюдинам облачаться в одежды, взятые от диатров или подобные им.
— В Мелиное действует диатринский протокол, — отмахнулась Гидра. — И он разрешает.
Лаванда коротко закатила глаза, но возражать не стала. А Гидра дополнительно проследила, чтобы ушлая фрейлина не вздумала взять платья себе.
Наступило новолуние, означавшее старт третьего лунара лета, йимена. Пышным цветом благоухали мелинойские цветы, а в поймах Тиванды расцвели кувшинки и лотосы. Однако сам город становился всё тише. Угасла бурная стройка в портах и вокруг центральных кварталов. Всё чаще говорили о войне, что грозит подойти ближе к городу, и оттого многие предпочли вернуться на острова. Герольды мусолили одну-единственную победу, что одержал диатрин Энгель, напугав врага Лукавым, и сквозь зубы проговаривали десятки поражений. Ходили слухи, что военачальник Рэйки, лорд Д’Алонсо, был то ли ранен, то ли бежал; и за ним последовали многие генералы, не желавшие впустую штурмовать занятые врагом форты. Адмирал Хойя был назначен на место главнокомандующего. Но очевидцы утверждали, что Энгель оттолкнул адмирала от карты военного совета и крикнул: «Сколько вокруг трусов и жлобов! Я сам буду командовать армией от имени диатра, и я не пощажу себя и никому больше не позволю увиливать от моего призыва на бой!»
Симпатии народа были на стороне младшего диатрина, особенно в Мелиное. На каждом салоне обсуждалось, что теперь-то пойдут новости о победах. Особливо после того, что Энгель выставил Тавру ультиматум: либо в течение трёх дней Рокот и Жемчужный появятся на фронте, либо марлорд Гидриар будет объявлен предателем.
Старший диатрин Эван занимался снабжением армий и помогал с сообщением, но о нём было почти ничего не слышно. Тень воинственного брата полностью скрыла его.
Что же до писем, то диатрин Энгель всё же ответил на коллективное послание из Лорнаса. Он был очень мил уделить внимание каждому из подписантов, и поэтому все участники получили по отдельному небольшому письму.
В письме Гидры было следующее:
