Она не дала ему ответа. Врач отговаривал её от путешествий, но теперь Гидра чувствовала себя неуязвимой. «Я дважды лишилась своего мужа, и теперь, кажется, готова решительно ко всему».
Поэтому Леммарт её опасался. Он ждал всякого, но, когда она на Аратинге привела его к Прудам, совсем обомлел. В бурлящей воде плескался Лукавый. Его было едва видно в пасмурном свете дня, но ворочанье чего-то огромного ощущалось издалека.
— Подрос, кажется, — оценила Гидра удовлетворённо. И обернулась к рыцарю:
— Ну, давай. Попробуй. Лукавый ещё не настолько озверел от внимания людей, и, если ты ему не понравишься, сперва даст знать.
— Я ж забыл к чёртовой матери весь протокол! — ужаснулся Леммарт.
— Оно не забывается. Ну же, просто попробуй.
— И это тот самый, что сожрал твоего батеньку?
— Ты стоишь между ним и мной, и пока что тебя с куда большей вероятностью сожру я. Лукавый, таа-рэу!
Украшенная водорослевой бородой морда выплыла из тумана на высоте двух метров над ними. Лукавый действительно как-то заматерел, оставшись единственным драконом Аратинги. Словно Ксахр перестал давить на него своим присутствием. Его золотистые глаза тускло блеснули, и он повернулся боком, рассматривая визитёров.
Гидра чувствовала его любопытство и интерес. И хотя Леммарт не раз дрогнул, невольно отстраняясь назад, Лукавый склонил морду и обнюхал его.
Ди-консорт, как по книге, развёл руки, позволяя дракону изучить его с ног до головы.
«А говорил, что всё забыл».
Это короткое общение завершилось довольно быстро. Лукавый издал негромкий фырк и длинными кольцами ускользнул назад, в туман. Гидра радостно похлопала Леммарта по плечу и сказала:
— Похоже, ты ему понравился.
— И ч-что? — заикнувшись, спросил тот. — Вряд ли он от этого позволит мне оседлать себя.
— Может и вряд ли, но потрогать себя он наверняка даст. Если сомневаешься — тут осталась куча отцовских книг, которыми ты сможешь подтянуть свои знания.
Леммарт долго не мог отдышаться, но всё же он сразу схватил руку Гидры и прижал к своим губам.
— Я счастлив одной только возможности, дорогая.
Она улыбнулась в ответ. У неё и у самой было кое-что, что она хотела забрать из кабинета Тавра — его подвеску в виде райской птицы.
К началу йимена, третьего лунара лета 950 года от разделения королевств, пришла пора родиться первой дочери Гидры и Леммарта. И произошло это в Мелиное, аккурат в тот же день, когда весь воздух наполнился жутким и прекрасным переливчатым пением молодых драконов, целой стаи, что вылетела вслед за Мордепалом покрасоваться в небе над побережьем.
Говорят, увидев детей Мордепала через окно своей спальни, диатрис Ландрагора перестала терзаться и сразу же разрешилась от бремени.
Но, вероятно, врут, потому что о том, что дитя Астрагалов — диатрисса, объявили лишь вечером. Девочка была крикливая и невыносимо измотала собственную мать уже в первые часы жизни. Лишь посмотрев на её смуглое личико и тёмные кудри, Гидра вздохнула и проворчала:
— Ну вот, будет теперь Леммарт, только диатрисса. За ней придётся глаз да глаз…
Но радость её была велика, и она очень полюбила свою девочку, которую они назвали Лашая. Ди Леммарт тоже пришёл в восторг. Когда ему впервые дали подержать ребёнка, он ничуть не поморщился от дьявольских визгов дочери и воскликнул:
— Вылитая я! Только с фамилией, кхм, Астрагал.
— Если б ты придумал другие законы престолонаследия, честь бы тебе была и хвала, — проворчала ему Гидра с постели. — Но меня приняли в семью согласно клятвам богов и людей, а потом я приняла тебя в свою. Я сама отвергла возможность править как Гидриар. Так что…
— А если она будет не только столь же прекрасна, сколь и я, но ещё и с твоим зверским характером?
— Тогда ей достанется самое дикое дитя Мордепала.
Аврора искренне радовалась вместе с ними.
— Какая же красавица! — восклицала она. — У неё, кажется, будут жёлтые глазки, как у тебя, Леммарт.
— А от меня хоть чего-нибудь? — возмутилась Гидра. — Кровь доа, например?
— Я теперь тоже доа, — Леммарт показал ей язык. Однажды он посидел на Лукавом, и его имя навеки оказалось вписанным рядом с её. — Ладно, не шипи, дорогая! У неё зато веснушки как у тебя.
— Выглядит чудесно, очень по-летнему, — промурлыкала Аврора и забрала Лашаю у Леммарта, чтобы тот не размахивал ею из стороны в сторону. — Диатрисса родилась первого йимена, в самый разгар жары. Это будет её месяц.
Гидра заулыбалась и обессиленно опустила голову на подушку.
«Ладно», — подумала она. — «Я ведь всегда добиваюсь своего. Но даже если Лашая не оправдает надежд доа, я научу её всему, что требуется, чтобы она хранила наше знание».
Навестить диатриссу явились лорды и леди со всей Рэйки. Даже старая ди Монифа прибыла, чтобы подержать на руках беспокойную Лашаю. Но Гидра видела, что бывшей королеве осталось недолго. Она угасала, словно горевшая на самом кончике фитиля свеча.
Когда Гидра встала на ноги после родов, она вознамерилась поговорить со своей бывшей свекровью. Они расположились в саду, в тени дубов, и Гидра, позабыв былые распри, взяла её сухую руку в свои.
