Опубликован в журнале "Знание-сила" в 1940 году. №№ 1-5 Советское правительство разрешило выполнить первый межпланетный перелет на ракете по маршруту Земля-Марс-Земля с кратковременной высадкой на Марсе экипажу в составе Героя Социалистического Труда т. Лукина, летчика-испытателя т. Кедрова и астронома т. Малютина. Как их встретит красная планета?..
Большая птица… начнет полет, наполняя вселенную изумлением, молвой о себе все писания и вечной славой гнездо, где она родилась.
Первая ракета, на которой человек начал летать, как ни наивна теперь, в конце XX века, кажется ее конструкция, воочию показала, что ни дальность, ни высота ракетоплавания не ограничены. И если полеты на любое расстояние не так скоро осуществились, то лишь потому, что не было такого горючего, которое давало бы при горении достаточно высокую скорость вытекания газов, толкающих ракету.
Над разрешением этой задачи упорно работали физики и химики нескольких стран. Многие, вероятно, еще помнят, как во время опытов, связанных с поисками горючего для ракеты, в Оксфорде взлетела на воздух лаборатория профессора Стэнли, погибшего при взрыве вместе со своими сотрудниками. Прошло еще несколько лет, была принесена еще не одна жертва, пока наконец такое горючее не было найдено. Его открыл инженер Ракетостроя Лукин, одно время работавший у Стэнли.
В водородно-кислородных ракетах скорость частиц газовой струи не превышала 5 километров в секунду. А горючее Лукина, которое он назвал гелиолином, в десятки раз превышало эту казавшуюся тогда предельной скорость. Впрочем, только очень немногие знали, какую именно скорость давал газовой струе гелиолин и каков его состав. Открытие Лукина, ввиду особой его важности для хозяйства страны и для оборонных целей, было засекречено, а Лукину присвоено звание Героя Социалистического Труда.
Упорно, в течение многих лет работая над проблемой сверхскоростного горючего, после тысячи опытов и проб Лукин чувствовал, что близок к ее разрешению, но долго не мог найти того ответа, который потом казался ему таким простым. И вот однажды утром, когда он, нагнувшись с кровати, надевал свои огромные ботинки, ему неожиданно подумалось: «А что, если применить в расчетах формулу Лаперузо? Формулу реакции желтых звезд…» Он долго сидел неодетый с записной книжкой в руках и страницу за страницей покрывал знаками формул. Да, идея была верна: все реакции бурно ускорялись!
Теоретические обоснования были найдены, оставалось проверить их на практике. Через несколько месяцев он уже рассматривал в колбе золотистый гелиолин. Одной капли его было достаточно, чтобы вдребезги разнести всю лабораторию.
В заграничной печати, чрезвычайно заинтересованной открытием советского инженера, высказывались самые разнообразные предположения о составе и свойствах гелиолина. Доктор Геце в мюнхенской «Ди Натур» высказывал, например, мысль о том, что тут используется внутриатомная энергия, превращение материи в энергию, но все эти высказывания так и остались в области догадок и предположений.
Получение гелиолина в лаборатории Ракетостроя было решением самой трудной задачи. Это горючее открывало пути звездоплаванию.
Через пять лет после того, как Лукин впервые высоко поднял и сосредоточенно посмотрел на свет колбу с гелиолином, наступило великое противостояние Земли и Марса. Обе планеты сблизились, их разделяло менее 60 миллионов километров.
20 августа 19.. года весь мир был поднят на ноги необыкновенным сообщением. Оно привело в действие всю радиотрансляционную сеть земного шара и жирным шрифтом печаталось на первой странице всех газет пяти материков. О нем говорили незнакомые люди, останавливая друг друга на улице, его читали одинаково жадно и под горячим солнцем Африки и среди вечных снегов Арктики, и все с нетерпением ждали подробностей. Несмотря на свою краткость и сдержанность, характерную для всех советских сообщений, это сообщение было самым необыкновенным из всего того; что когда-либо слышали и видели человеческие уши и глаза.
В немногих строках, переданных телеграфным агентством Советского Союза, говорилось:
