Могущественный дьявол пытался достать Сову, но ветер сносил её. Цепляясь когтями, она впивалась в его кожу, оставляя длиннющую полосу ран на весь череп, от глаз и до самого затылка. Дьявол расправил крылья и кинулся за Исследователем против ветра, и в этом он преуспел.
Создание с такими огромными крыльями, что должно было неспособно двигаться на таком безжалостном ветру, проходило сквозь него как сквозь масло. Сова вцепилась в его плоть, как в свою последнюю добычу. Мёртвая птица, чьи когти с тела не убрать.
Она узрела, как средь бури появилось яркое сияние; разлом-пентаграмма, полная различных символов, вспыхнула алой смертью. Несколько кругов, капли крови в потоке, символы на дьявольском языке. По её костям пробежал холод, лёгкие словно дышали мёртвой кровью, она бессильно смотрела на проявлявшую себя угрозу.
Над головами их гремели красные молнии, озаряя песчаную бурю алыми вспышками. И белый шум в голове её наполнялся шёпотами, они показывали свои лица над белым морем помех, скалились, кричали, пели и молили.
“Я дал многое, и не потерплю издевательств от Зеркал! Я дам больше, я дам всего себя, я дам вам КРОВИ! Я окроплю ей всё!”, - вопили эмоции пентаграммы, и Сове становилось тошно от одного лишь взгляда на неё.
Пентаграмма кричала ненавистью, кричала глубоким оскорбленьем. Она кричала паутиной, терпеть которую не было сил, желанием доказать остальным, чего стоит преданность. Как ярко она может озарить ночь. Голос пентаграммы стал самым громким голосом в радиоэфире и гремел на всю пустыню.
Разлом открылся, будто по пространству ударили молотом, и то разбилось, словно стекло. По ту сторону сияющее алое небо и вечный чёрный город. И фигура – величественная, с горящими рогами и огромными крыльями из крови. Буря отступила, словно пентаграмма стала её центром и летела за Исследователем. Песок обратился в кровь, она липла к одежде, заливала глаза, холодила кожу. Мёртвая проклятая кровь.
Сейчас Сова увидела, как рядом с балором, стараясь не отставать, ехало с десяток машин с кровавыми символами и яркими красными кристаллами, что пылали энергией. Их свет, словно ниточками, шёл от этих машин к дьяволам, коих тут были тучи; они летали в кровавом дожде, подобно стаям летучих мышей.
Кристаллы. Кровавые кристаллы. Ключ для невидимой завесы – мостик меж мирами – то, что дало дьяволам тело из плоти и силу, подобную бессмертному легиону.
«Как же мне избавиться от них? Смогу ли я?», - пронеслось у Совы, пока её волосы вымокали в кровавом дожде – «Прошу, сестра души мой, к тебе вновь взываю я, помоги, ибо ты мне нужна как воздух, и без тебя я пропаду».
Но Кровавая Сова внутри не подавала виду. Забившаяся в щель мышь, что боится подать голос. Это был страх перед дьяволами – ожившими тенями из кошмаров, что восстали в явь. Пернатый архихищник затихла в углу, подобно запуганной жертве и не стремилась никуда оттуда выходить, была глуха к любым просьбам.
Лёд пробежал по жилам Совы. Песок загудел набатом, что отдавался в сердце от такого знания. Кровь показалась не пьянящей, как тогда, а пугающей и тошнотворной. Удушающим приговором. Знамением конца всего.
Сова осознала, что она не бессмертный клинок, летящий сквозь врагов, как нож сквозь масло. Она букашка из смертной плоти, крови, и в битве не равна. Она даже не её участник, всего лишь болтается за спиной создания, которое настолько велико, что и заметить её не замечает, а если б дотянулся, то пальцем раздавил бы. И стремится она не победить, но выжить, хотя бы попытаться.
Появившийся в пентаграмме - лорд войны, лорд крови, Архидьявол, стоящий над всеми дьяволами. Обратившись змеем, ведя за собой бурю, он устремился к Исследователю, подобно летящей по небу молнии.
Сова расправила крылья и отпустила когти, ветер унёс её, как веточку, плывущую по безжалостному подземному потоку. И как пришло время, она захлопала крыльями изо всех сил своих, стремясь напрямую к архидьяволу, сквозь кровавый дождь, что заставлял крылья тяжелеть.
Пролетая над крышей Исследователя, полностью омытого в крови, она вцепилась в обшивку железными когтями. Не смогла даже близко её поцарапать, но крепко вцепилась, дабы удержаться. Исчезли её крылья, и ветер, безжалостный соперник, не трепал её так сильно.
“Ужаснись, ибо я есть конец планам твоим, предатель, а после планов - и конец твой”, - кричали голоса в один лад, извергаясь муками ада - леденящим гласом тысяч мертвецов, которых ожидали лишь страшные муки до слома и беспамятства. Беспомощные, словно обескровленные рыбы, выброшенные на подземный берег, но ещё не лишённые жизни.
Пулемёт зарокотал перед Совой, стремясь поразить архидьявола, но того пули волновали мало; он был готов поразить машину в самое сердце, убив величественного монстра одним ударом. Он занёс над ним копьё, и за спиной его виднелась толпа из десятков дьяволов, гнавшихся за машиной.
