– Просто замечательные! Что же тебе сказал мистер Абрахамс? Надеюсь, окрестил тебя греховодником.
Мальчик засмеялся. Он не понял мистера Даси, но уловил, что тот хотел пошутить. На душе у него было легко – все-таки последний день в школе, и даже сделай он что-то не так, это все равно не зачтется. К тому же мистер Абрахамс им очень доволен. «Мы вполне можем им гордиться, – написал он маме, и Холлу случайно попались на глаза первые строчки письма. – В Саннингтоне он нас не посрамит». А ребята забросали его подарками, объявили смельчаком. Вообще-то никакой он не смельчак – боится темноты. Но этого никто не знает.
– Так что же сказал мистер Абрахамс? – повторил мистер Даси, когда они вышли к дюнам.
Дело пахло душеспасительной беседой… хорошо бы сейчас оказаться с ребятами… но рядом со взрослыми о своих желаниях лучше позабыть.
– Мистер Абрахамс посоветовал мне брать пример с отца, сэр.
– А еще что?
– Я не должен делать ничего такого, за что мне будет стыдно перед мамой. Тогда я не собьюсь с пути – ведь новая школа будет совсем не такая, как наша.
– А в чем не такая, мистер Абрахамс не сказал?
– Там придется встретиться со всякими трудностями – как в настоящем мире.
– А что такое настоящий мир, он сказал?
– Нет.
– А ты не спросил?
– Нет, сэр.
– Это с твоей стороны не очень разумно, Холл. Во всем нужна полная ясность. Мы с мистером Абрахамсом как раз и должны отвечать на все твои вопросы. Как думаешь, что такое настоящий мир – мир взрослых?
– Не знаю. Я ведь еще ребенок, – честно признался паренек. – А что, там – сплошные обманы?
Этот вопрос потешил мистера Даси, и он спросил, с каким же обманом среди взрослых мальчик встречался. Тот ответил, что детей взрослые вроде не обижают, а вот друг друга дурят почем зря, разве нет? Выбравшись из кокона школьных условностей, он превратился в забавного и любознательного мальчишку. Мистер Даси прилег подле него на песок и внимательно слушал, попыхивая трубкой и глядя в небо. Небольшой морской курорт, где они жили, остался где-то за спиной, школа скрылась в далеком далеке. День был серый и безветренный, солнце почти затерялось в облаках.
– Ты ведь живешь с мамой? – перебил вдруг учитель, видя, что мальчик разговорился.
– Да, сэр.
– Старшие братья есть?
– Нет, сэр, – только сестры, Ада и Китти.
– А дяди?
– Нет.
– То есть мужчин в твоем окружении мало?
– У мамы есть кучер, а еще садовник, Джордж, но вы-то имеете в виду джентльменов. Еще мама держит трех служанок, но они такие ленивые, что даже чулок Аде заштопать не могут. Ада – младшая из моих сестер, а вообще они старше меня.
– Сколько тебе лет?
– Через три месяца будет пятнадцать.
– Значит, ты еще молокосос. – Оба засмеялись. После паузы учитель продолжил: – Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, отец рассказал мне кое-что такое, что потом очень помогло в жизни.
Неправда – ничего такого отец ему не рассказывал. Но проповедь нужно было чем-то предварить.
– Вот как, сэр?
– Хочешь знать, о чем шла речь?
– Очень, сэр.
– Сейчас я поговорю с тобой так, Морис, будто я – твой отец. И звать тебя буду по имени.
И он доходчиво раскрыл перед мальчиком тайну секса. Говорил о том, как в начале бытия Бог создал мужчину и женщину, чтобы населить землю людьми; о времени, когда мужчина и женщина обретают способность продолжать свой род.
– Ты, Морис, сейчас превращаешься в мужчину. Поэтому я обо всем этом и рассказываю. Мама тебе не расскажет, да и ты не должен касаться этой темы в беседе с ней или с другой дамой, а если об этом с тобой заговорят ребята в новой школе, прекрати разговор. Скажи, что ты уже все знаешь. Ты слышал об этом раньше?
– Нет, сэр.
– Ни слова?
– Нет, сэр.
Продолжая попыхивать трубкой, мистер Даси поднялся и тростью стал что-то рисовать на гладкой поверхности песка.
– Так тебе будет понятнее, – пояснил он мальчику, на лице которого отражалась скука: личного опыта в этом деле у него не было.
Морис старался слушать внимательно, ведь лекция предназначалась ему одному, к тому же он понимал: вопрос серьезный и имеет отношение к его собственному телу. Но соотнести все услышанное с собой он не мог; как ни старался мистер Даси, целого из составляющих не получалось. Старался и мальчик, но тоже впустую. Его мозг еще пребывал в состоянии дремы. Половое созревание уже наступило, а интеллект отставал, и мужское начало, как и полагается, входило в него крадучись, незаметно. Бесполезно пытаться совершить этот переход одним махом. Бесполезно пытаться его описать, даже если проявить максимум такта и строго придерживаться научного подхода. Мальчишеский мозг неподатлив, его тянет назад, в летаргию, и пробуждается он не раньше назначенного часа.
