— Значит я тебя в таких нежностях буду купать. Ты же и правда самая милая малышка, которая мне сегодня вернула меня настоящего. Я больше десяти лет не помнил, кто я такой. Казалось бы, зачем мне воспоминания? У меня же теперь новая жизнь, я кустодиам, а с родственниками и друзьями мне все равно видеться нельзя. Представляешь, ведь я мог реально пройти мимо них за эти годы, но не узнал.
— Тебя могли узнать они сами. Вот была бы встреча.
— Не могли. На обряде Посвящения заботятся и об этом, даруют «личину», которая укрывают наше истинное лицо от людей, знакомых с нами при жизни. Даже если бы они меня и правда увидели, то не узнали. Но не это главное. Главное, что теперь я знаю их и знаю себя. Много лет у меня было ощущение, что мне чего-то не хватает. Что внутри меня пустоты, которые нечем заполнить. И дело не в лицах или любимых занятиях. Дело в накопленным опыте.
Селена призадумалась. Мысль, которую хотел донести до нее Ингвар от нее ускользала, и парень это понял.
— Давай прогуляемся по парку, и я понятнее расскажу, что имею ввиду.
Девушка кивнула и взяла любимого под руку.
— Казалось бы, зачем возвращать кустодиамам воспоминания о прошлой жизни? Они же уже другие люди, да и не люди вовсе. И с семьей видеться нельзя. В итоге одна боль и разочарование. Но их же почему-то возвращают. К сожалению, истинную причину этого я прочувствовал на себе. Воспоминания нужны для получения жизненного опыта. Проведу аналогию с ребенком. Когда он только рождается, он же ничего не знает о мире. Для него красный, автобус, удовольствие, каша, синхрофазотрон, опасность, и кот — все одна абракадабра. И только спустя годы и благодаря маме и учителям он познает предметы, формы, чувства и эмоции, учится общаться и взаимодействовать с миром. Узнает, что плохо, что хорошо, что опасно, что полезно. Познает первую любовь и первое предательство. Учится, работает, дружит, ненавидит, ошибается, падает, поднимается и начинает все сначала. Это длинный путь и многие даже по итогу жизни так и не обретают мудрость. И потому весь накопленный опыт в жизни житейской переход в жизнь кустодиама, помогая ему быстрее адаптироваться. По сути, возрожденный кустодиам, как новорожденный младенец, только вместо мамы у него Амалиэль. И чтобы не учить его заново ходить, есть, одеваться и прочее, ему и возвращают воспоминания.
— Теперь я начинаю понимать, как важны воспоминания… — прошептала Селена.
— Да. — подтвердил Ингвар. — А теперь представь двадцати шестилетнего детину, у которого мозг новорожденного младенца и его нужно заново учить даже в туалет ходить. Конечно, на такой случай у Амалиэля есть «универсальная память», как он ее называет, и ходить под себя или носить подгузники мне не пришлось. Но адаптация моя была в десятки раз сложнее, чем у других. Им понадобилось пару месяцев, а мне пару лет, и я все равно в отстающих. И за глазами меня иногда называют «Грудничок», потому что для кустодиамов я не серьезный мужчина, а десятилетний пацан. Меня же специально на самый тихий и спокойный участок определили. Он у меня в чистом поле, где живет лишь один аук. И тот настолько старенький, что со дня на день за Завесу перейдет. К людям он уже лет пятнадцать не выходит, потому вокруг него вдруг сделали «квадрат», за которой я и отвечаю. До твоего появления я кучу лет слонялся без дела. А чтобы хоть какую-то пользу приносить, я Амалиэлю в библиотеке помогал. Да и вообще, если бы не он, я бы и правда был по развитию как ребенок десятилетний. Вся моя мудрость — она из умных книжек, что мне Амалиэль читать давал. Он много лет мне помогал, чтобы я наверстывал того, что не вернулось после Возрождения, а все равно на уровне максимум лет двадцати пяти. Надеюсь, с возвращенными воспоминаниями я хотя бы до тридцати дотяну.
— Ничего себе… — только и смогла сказать Селена.