Морковку нож не берет полностью

Роман Петрович. Не-е-е-ет, не зря, не зря я прожил сегодняшний вечер!

Стучит на машинке.

Ляля. Тетя Нина, дядя Рома, вы только не волнуйтесь, не беспокойтесь... Никто не собирается вас выселять. Откуда? Отсюда?!.. Зачем?.. Все как было, так и останется.

Грибов-Сам. У нас ничего не меняется... Сразу.

Двоеглазов. Да неужели кто-то мог обо мне подумать такое? Я мухи не обижу.

Грибов-Сам. Да если бы кто-нибудь на вас руку поднял... мы бы, Нина Львовна... Мы бы ноги ему оторвали! (Даже топнул — ногой!)

Нина Львовна(мужу — восторженно). «Ноги»!.. «Ноги ему оторвали»!

Роман Петрович. Да, Нина!.. (Печатает.) «Ноги ему оторвали»...

Двоеглазов. А то!

Грибов-Сам. Пишите, Роман Петрович, работайте.

Входит швейцар Николай.

Ляля(мечтательно). А я на Майами... Он меня с собой обещал. (Простодушно показывает на Двоеглазова.) Сначала — на Майами, а потом на Канарские. Вот.

Двоеглазов(увидев швейцара Николая). Зачем же ты, красавица, секреты выдаешь?.. Мы же с тобой договаривались.

Грибов-Сам(покровительственно). Поспешишь — людей насмешишь. (Смеется.)

Двоеглазов(Грибову-Самому). Глядите. Швейцар Николай!

Роман Петрович перестает печатать.

Грибов-Сам(по-барски). Николай Афанасьевич! Сколько лет, сколько зим! Как тебе работается на новом месте?

Швейцар Николай. Спасибо, неплохо. Работа не пыльная.

Грибов-Сам. А я тебе... (Вдруг теряется.) Вам... Я вам это... предложение... (Собравшись с мыслями.) Хотим организовать при городской управе бюро частных расследований. Пойдете... (пауза) директором?

Швейцар Николай. Ну что вы, мне и здесь хорошо. Это у нас потомственное. (Роману Петровичу.) Роман Петрович, так что у вас тут приключилось? Говорите, кто-то умер от переедания?

Роман Петрович(показывая на машинку). Это там, там.

Все. Это там, там...

Швейцар Николай(приняв к сведению). Ах, это там... (Берет Романа Петровича под локоть, отводит в сторону.) Роман Петрович! Тут все, знаете ли, к вам вьюшку смотреть пошли. Дай, думаю, и я поднимусь. (Всем.) Ну так где здесь вьюшка? (Увидел.) Вот эта? (Подходит.) Почему ж вы мне про нее никогда не говорили? Как интересно. (Открывает.) Ого!

Слушают. Есть чему удивиться. Из дыры доносится стук печатной машинки.

Занавес

А вот еще вспомнилось... Можно, доктор?.. Мне кажется, вам это тоже будет полезно.

Прошлый раз вы меня спросили, бывает ли такое, чтобы у меня в театре слезы на глазах наворачивались — ну, чтобы пробирало так, по-крепкому... А я не ответил — мы с вами опять на мою сестрицу переключились... как я в детстве за ней подглядывал... Ну вы помните все... Так вот, доктор, я не театрал. Редко бываю. Хотя совсем недавно ходил... В прошлом году, кажется. Или в позапрошлом... Жена повела. И знаете, мне понравилось... даже очень... А жене — категорически нет. Уже не скажу, как назывался спектакль... Что-то современное... Но по классике... По-моему, «Недоросль» был. Мы же с вами проходили в школе, помните? А моя потом утверждала, что это был «Дядя Ваня», — не знаю, она, конечно, лучше меня разбирается... Слышали бы вы, как она ругалась!.. Там действительно было странного много, непривычного... Актеры на поклон голыми вышли... А главный актер все первое действие... впрочем, не важно... Я не поэтому рассказываю. Просто я хочу сказать, что там действительно какая-то тайна была... Какая-то тайна, доктор... Ну что-то такое, что мне определенно понравилось... Мы даже поругались тогда... Она сказала, что такое может хвалить лишь тот, кто способен мучить животных... кошек, собак... Но я никогда не мучил животных... Вы же знаете — мы с вами уже обсуждали это...