Морковку нож не берет полностью

Федор Кузьмич. Вот только давай без этого.

Полукикин. Джон, а ты разве не вегетарианец?

Федор Кузьмич. Как ты сказал?

Полукикин. Ты разве не вегетарианец, Джон?

Федор Кузьмич. Да я и слова такого не знаю.

Полукикин. Ну, рассказывай — не знаешь!.. Я же помню, вы с Полом тогда увлекались...

Федор Кузьмич. С кем?

Полукикин. С Полом, с Маккартни...

Федор Кузьмич. Вспомнил тоже.

Полукикин. А Индия... ты с ней совсем завязал?

Федор Кузьмич. Много будешь знать, скоро состаришься.

Полукикин. Джон, ну так не честно, скажи!..

Федор Кузьмич. Я похож на индуиста? Посмотри на меня, я похож на индуиста?

Полукикин. Похож...

Федор Кузьмич. Я? Я похож на индуиста?

Полукикин. Вообще-то, не очень... Нет, не похож.

Федор Кузьмич. То-то. Ешь.

Едят.

Полукикин. Джон, расскажи, как это случилось.

Федор Кузьмич. Что именно?

Полукикин. Ну все это... Мы ж тебя похоронили.

Федор Кузьмич. Ты меня не хоронил.

Полукикин. Да, это верно. (Подумав.) Спасибо, Джон.

Едят.

Джон, а кто-нибудь знает?..

Федор Кузьмич. Никто не знает.

Полукикин. И что ты по России, никто не знает?..

Федор Кузьмич. Никто не знает.

Полукикин. А что ты у меня, Джон?..

Федор Кузьмич. Только ты.

Полукикин. А твои... эти... странноприимные, они знают, что ты Джон?

Федор Кузьмич. Я не Джон.

Полукикин. А кто?

Федор Кузьмич. Федор Кузьмич.

Полукикин. Ну да. Но они знают, что ты Джон?

Федор Кузьмич. Нет. Только ты.

Полукикин. Джон, ты и от них скрываешь?

Федор Кузьмич. Им безразлично, кто я. У нас не принято.

Полукикин. Значит... Джон, я один только знаю... что ты Джон?

Федор Кузьмич. Да, Петрович, один.

Полукикин. Спасибо, Джон.

Федор Кузьмич. Но я не Джон.

Полукикин. А кто?

Федор Кузьмич. Федор Кузьмич.

Полукикин. Джон...

Едят.

Федор Кузьмич. Не джонь, тебе говорят!.. Неча джонить!.. Разджонькался... «Джон, Джон!..»

Полукикин(ласково). Джон... Джон...

Едят.

Слушай, Джон, если бы тебя убили и ты бы ко мне убитый пришел, чему бы это было доказательством, подумай-ка, а?

Джон Леннон ест молча.

А тому, что мы царство мертвых, вот чему.

Джон Леннон ест молча.

А ты не убит и пришел живой ко мне, а не мертвый, и чему это доказательство?..

Джон Леннон ест молча.

Тому, что мы царство живых. Вот чему: царство живых! Значит, не все потеряно, Джон.

Федор Кузьмич. Царство-то, оно, может, и живое, но все равно Антихристово. Хочешь добавки?

Полукикин. Нет, спасибо.

Федор Кузьмич. Спасибо сыну скажи. Он варил. А я, пожалуй, еще. (Наливает себе еще.)

Полукикин. Ну, тогда и я, пожалуй... еще. А почему Антихристово?

Федор Кузьмич. Поймешь когда-нибудь. Ешь, ешь, знатный борщ.

Полукикин. Кайф.

Федор Кузьмич. Смак.

Полукикин. Полный кайф, Джон!

Федор Кузьмич. Добросъедобно, Петрович! Да что говорить! Высший пилотаж, слов нету!..

Едят.

Полукикин(радостно). Джон Леннон — всегда!

Джон Леннон поморщился. Но промолчал.

Виталий Петрович начинает петь: «Yellow Submarine...»

Джон Леннон его останавливает.

Федор Кузьмич. Не надо, Петрович. За столом не поют.

Полукикин. Джон Леннон — всегда!

Федор Кузьмич. Нет Джона Леннона, нет! Был твой Леннон, а теперь — Федор Кузьмич! А не Джон Леннон... Срок придет, и его не будет.

Полукикин. Джон Леннон — всегда!

Федор Кузьмич. Мне не нравится, что ты так легкомысленен.

Полукикин(шепотом). Джон Леннон — всегда, Федор Кузьмич!.. и никаких гвоздей, блин горелый!.. Ну все, все, прости. Молчу.

Едят.

Ты разговаривал с английской королевой, Джон!

Федор Кузьмич. Ну и что, Петрович?

Полукикин. Джон! Ты — разговаривал — с английской королевой!

Федор Кузьмич. А теперь я разговариваю с тобой.

Полукикин. Кто я и кто ты, Джон?!

Федор Кузьмич. Все равны перед Богом. Я равный среди равных, Петрович.

Полукикин. Ты скромный, Джон.

Федор Кузьмич. Ешь, тебе говорят!

Полукикин. Я поел, Джон.

Федор Кузьмич. Поел, а не доел! Кто так ест? Посмотри в тарелку!

Полукикин. Три ложки, Джон.

Федор Кузьмич. Доедай. Чтобы все съедено было.

Полукикин. За Пола Маккартни, Джон!

Федор Кузьмич. Не смешно.

Полукикин. За Джорджа Харрисона, Джон!

Федор Кузьмич. Не смешно.

Полукикин. За Ринго Старра, Джон!