— Учиться, говоришь? — Вадим скривил усмешку. — Да уж… Осталось только учиться. И как я могу научиться, если меня выгоняют взашей? А, Людмила? Почему именно меня выпинули из моего же портала?
Он обратился к Люсе скорей инстинктивно, чем осознанно. Если дышать эзотерикой, Людмила являлась переводчиком языка Холма. Единственная, пожалуй, из всех, кто знала предмет на «хорошо». А может, на «отлично»?
Люся виновато взглянула. Так глядит экскурсовод за несостоявшийся экскурс по местам. Так глядела Люся, и улыбка была её — смущение.
— Возможно, это блок. Нежелание тебя принять. — Тихо, но в то же время громко произнесла девушка. — Принять там… Где ты не должен пройти. Возможно, твою «дверь» откроют позже и не там… где вошёл ты. И… Я не знаю, Вадим. Только смею догадываться. Не знаю…
Вадиму стало жалко её. Беспомощное «не знаю» вернуло ему знакомую простушку Люсю и сейчас он видел подрастерявшуюся девчонку, не более… Потенциальный смысл над загадочными «возможно» рассеялся. Растворился за этим «не знаю». Погас.
— Ладно-ладно! — Улыбнулся ей Вадим. — Не труди головку. Разберёмся как-нибудь.
Он обвёл взглядом сидящих рядом людей и довольно отметил, что для обывателей, впервые попавших в неординарную ситуацию, держатся все четверо… Преотлично. Необыкновенно красиво. Ладно, Олег понятно… Люся, там тоже… своя какая-то фишка. Но Ваня… Красавец! И шутить успевает, и разобраться в ситуации. Молодчина! И Наташка, глядя на боевого орла, подтягивается. Конечно, ойкает и айкает, но с катушек не слетает. Не истерит, что девять из десяти случается с женщинами. Да что с женщинами… Мужиков, бывает, полощет по краю. Всё-таки с тобой ЭТО и наяву происходит. С тобой… А не с киногероем мыльных «ужастиков».
— Вот что я скажу, охотники паранормального… — Вадим осознанно взял ироническую тональность. — Чтобы нам с петлей не сорваться окончательно, надо больше отдыхать. Сон и только сон — лучший доктор в стрессовых ситуациях. А потому на правах начальника экспедиции отправляю лагерь спать! Думалку до завтра — отключить! Это приказ… Разговоры и обсуждения прекратить! Проверю каждую палатку… Олег, Люся! Ваня, Наташа! Загон нам не нужен, а мы… Близки к этому. Дайте голове отдых! Расслабиться и спать!
В последнее слово Зорин вложил всю твёрдость распоряжения. Довольно ходить амёбой, пора брать ситуацию под личный контроль. Единоличный… Неважно насколько ты рулишь в самом вопросе. Ты нагляден, Вадя, как знамя полка. А иначе?! Плох капитан — корабль обречён! И наоборот, соответственно… Твоя сила — настроение всей команды, безусловно! А загадочки разгадаем по ходу пьесы. Разгадаем…
— Всё! — Выдохнул Вадим. — Не смею никого задерживать! Вечерние дела и никого близко не вижу! Спокойной ночи!
Он не шутил, и очевидно был зол, когда обнулил свои полномочия с вечера. Сейчас Вадим вытравливал из себя беспомощность. Задавленность. Негоже выглядеть таким. Стыдно, таёжник…
Его неудовольствие почувствовали все. Молча, неуютно зашаркали рядом и растворились в сгустевшей предночной темени. Лишь Олег поглядел в глаза и поинтересовался, стоит ли его менять… То есть, сменить ли его позже? Зорин отрицательно покачал головой.
— Спать, Олег. — Голос был уже спокойнее, радушнее. — Отдыхать всем без исключения. И я скоро лягу, устал…
Спустя минут двадцать он смог убедиться, что лагерь стих без возни и проволочек. Безукоризненно тем самым, исполнив его приказ. Вадим прошёлся вдоль палаток ещё раз, прислушиваясь. Спят… Ни шёпота, ни шуршаний. Лишь сверчок традиционно покрывает тишину, славя прохладу ночи. Устали, как же… И он устал. Вслед за яркостью ощущения живободрящего тела пришла невероятная усталость. Усталость, впрочем, чувствовалась не в теле. А скорее, в мыслях. В переживаниях. Есть такой порог, за которым отрезает враз. Становится начхать на всё и вся. Думать там что-то, сопоставлять, выуживать настолько гремуче неохота. Лень заползает, разволакивая, размягчая мозги, и сейчас Вадим с удовольствием втягивал ночной воздух, ни о чём не думая… Слушая завораживающую песню сверчка. Как здорово, оказывается, ни о чём не думать!
Он прошёл к костру и, соорудив подле импровизированную тахту из сподручных материалов, впервые вопреки всем заповедям улегся, закинув руки за голову и вперив взгляд в звёздные россыпи. Ве-ли-ко-леп-но. Это не было безалаберностью в прямом смысле. Часть души хотела этого давно. Просто в рациональном мире были причины бояться рациональных вещей и взвешенно страховаться от них. А здесь… А здесь? Если и есть чего опасаться, так это самого себя. Со своей дремучей фантазией и копилкой воспоминаний. М-да-а… Подсознательные туннели. Лабиринты сознания. Роберт Шекли обзавидовался бы такому материалу. И не только он…
