Они двинулись в том же привычном порядке: Вадим, за ним Олег; Люся, Наташа и замыкающий Ваня. Пока шли, Вадим боролся с собой, пытаясь подавить в себе приступы клокочущей злобы. И то была даже не злоба. Бешенство чистой пробы. Он люто ненавидел текущий момент. Наиприблуднейшую ситуацию… Не понимал, как вообще она могла возникнуть на ровном месте. Там, где возникнуть она не могла по своей архаичной сути. По немыслимости и невозможности. Человек не может долго не понимать непонятное. У него сгорит мозг. У него откажет рассудок. У него сломаются все выводные таблицы и цепочки, помогающие не раз выстраивать правильные кубики… Но здесь не работает привычное реальное. Здесь — с ног на голову! И Вадим ясно отдавал отчёт, что расстрелял бы весь магазин в своей одностволке, кабы не стояли рядом… Его душило бессилие, ведь он помнил себя ещё всесильным. Знающим. Уверенным. Просчитывающим наперёд… Теперь вот идёт и бесится. Потому что ничего другого не остаётся. Тупик…
Шаг нарождал шаг. И следующая десятка шагов не откроет ничего нового. До воя знакомая местность. Примятая их же ногами трава… Утоптанная колея, уводящая в дубравку, за которой вот-вот откроется пролёт меж леса. Вот она, хромая берёзка! Здравствуй, мать, опять мы… Вадим хозяйски оглядел опушечку, и чуть не сдавило крюком под лопаткой. Костерок поднимал косой дым, а к ним спиной у костра сидел человек. Откуда??? Вопрос: человек ли? Опять выводок из тонкого… Зорин сглотнул слюну и переглянулся с остальными. Глядели все молча, без удивлений и замечаний. Хотя чувствовалось: никто не верит, что это ЖИВОЕ.
— Чьё это? — Коротко, но доступно ясно спросил Вадим. Он снова поглядел на лица ребят, девчонок, надеясь заметить проблески узнавания. Не заметил… Олег сосредоточенно щурил глаза. Хмурился, пытаясь разглядеть и понять по спине. Но спина ни о чём не говорила. Ни ему. Ни Ване, который задумчиво наклонил голову. Ни девушкам, которые вопросительно переглядывались. Вадим вернулся глазами к объекту. Спина грузного мужчины, сутулая… Бритый затылок, шея смугло-тёмная. Подбрасывает в огонь дровишки и не чухает, что у него сзади деется. Старик? Наверно, да! Не молодой… Только чья это «архитектура»? Не его же. Хотя…
— Эй! — Громко и требовательно выкрикнул Зорин, с некоторой надсадой в голосе. Поразительная деградация в культуре обращения. Раньше он никогда бы не крикнул: «эй» вместо вежливого обращения. Особенно в тайге. Но многое чего произошло и происходит…
— Э-эй!!! — Вытянул Вадим злее, чем обычно. Его бесило всё: обстановка, место, незнакомец, что не спешит передёрнуться от окрика, а сидит себе… Правда, выпрямил спину. Не иначе, потусторонний выводок! Только чей? «Обернись!» — Хотел выкрикнуть Вадим, но объект и сам, казалось, понял. Плечи его пошли в разворот, а голова вывернулась в горбоносый профиль. Полуседая бородка, кустистая бровь и глаз из под бровной дуги. Нехороший глаз. Колючий. Поджидаюче опасный. Всё это Зорин высчитал за миг, старик вновь отвернулся, но он вставал на ноги и что-то там… подбирал с травы.
— Ложи-ись!!! — Дурным голосом заорал Вадим, но группа от его ора только остолбенела. Тогда он подбежал перво-наперво к Наталье и дёрнул её за локоть вниз. Та, опешив, упала на колени.
— Наташенька, к земле! Ничком! Прошу тебя, прижмись, опасность… — Её он умолял, осторожно подбивая её спинку лечь. Остальных выстегнул криком: — Люся! Олег! Ваня…
