Я не ощущал ничьего присутствия, пока какой-то голос не произнес несколько ирландских слов прямо у меня под ухом. Я моргнул, обернулся и увидел девочку лет девяти, с изумительными волосами цвета красного золота, которые разметались по ее плечам. Она была необычайно красивым ребенком, ее глаза были такие зеленые и яркие, что казались ненастоящими. Девочка серьезно смотрела на меня. Ее ноги были босы, рваное платьишко все в пятнах, но держалась она с необычайным достоинством, которое шло вразрез с ее очевидной бедностью. Она снова повторила свой вопрос.
Я потряс головой и, чувствуя себя дураком, ответил ей по-английски.
— А, так это ты чужак.
— Ты говоришь по-английски? — спросил я изумленно, так как привык считать Бреннана единственным англоговорящим человеком на острове.
Она не ответила на мой ненужный вопрос, так как было совершенно очевидно, что она понимает мой язык.
— Море сегодня неспокойное, — сказала она, кивком указав на потемневшую воду вокруг камкеррига. — Значит, Даоин Домейн сердятся. Прошлой ночью я слышала их песню.
— Дайа доуан? — повторил я, стараясь как можно точнее воспроизвести эти звуки. То же самое выражение я слышал в шибине пару вечеров тому назад. — Что это?
— Муша, но они фомории, живущие под морем. Это те самые злые существа, которые населяли Ирландию до прихода гаэлов. От века они ведут борьбу за наши души и то побеждают, то проигрывают. Это страшный народ… однорукие, одноглазые, одноногие. Они ужасные… Жители Глубин — Даоин Домейн.
Я широко улыбнулся тому, как торжественно рассказывала девочка местные сказки.
Заметив мою улыбку, она нахмурилась. Ее лицо вдруг стало серьезным.
— Господь между нами и злом, чужестранец, негоже улыбаться, когда вспоминают Жителей Глубин.
Я заверил ее, что улыбаюсь вовсе не из-за них. Спросил, как ее имя, но она не ответила. Когда она поглядела на меня, ее лицо было другим. Ее глаза внезапно наполнились печалью, она отвернулась и побежала прочь. Я забеспокоился. И стал гадать, кто ее мать, чтобы пойти к ее родителям и объяснить им, что не нарочно испугал их девочку. Я собирался сказать им, что не хотел ребенку вреда, и если ее напугали какие-то мои слова или выражение моего лица, то совершенно случайно.
Я складывал удочки, когда появился Бреннан. Мы поздоровались, и я сразу спросил про ребенка. Сильно озадаченный, он ответил, что на острове нет детей, могущих изъясняться по-английски. Почувствовав, что его недоверие к моим словам меня разозлило, он постарался задобрить меня, сказав, что раз я видел такого ребенка, то он, наверное, приехал с другого острова или с Большой земли к кому-нибудь в гости.
Он предложил проводить меня до коттеджа, и по дороге я спросил:
— Кто такие фомории?
Мгновение он был в замешательстве.
— О, да ты любитель старинных сказок, — нашелся он наконец.
— Так кто же? — напомнил ему я, так как он, похоже, не собирался ничего больше говорить на эту тему.
Он пожал плечами.
— Просто старинная легенда, вот и все.
Это меня немного раздражило, он заметил и продолжал:
— Название означает «жители подморья». Это уродливые и грубые люди, сотворенные злыми богами древней Ирландии. Их предводителем был Балор Дурной Глаз и другие из их народа, такие как Морк и Кикол, но их власти на земле пришел конец, когда они проиграли битву при Marx Туйреадхе, в которой их победил Туатха Де Данаан, бог добра.
— И это все? — спросил я, немного разочарованный рассказом.
Бреннан выразительно поднял одно плечо.
— Разве этого мало? — спросил он с доброй усмешкой.
— Почему их называют Жителями Глубин? — продолжал настаивать я.
Тут он нахмурился.
— Кто тебе сказал? — спросил он злобно.
— Разве тогда вечером, в шибине, вы не говорили про Жителей Глубин? Дайнйа Доуан. Это ведь по-ирландски Жители Глубин? А с чего бы вам вспоминать старые сказки?
Он натужно улыбнулся.
— Ты имеешь право знать, — согласился он. — Мы вспоминаем старые легенды потому, что они — часть нас самих, наследия наших предков и нашей культуры. А фомориев мы называем так потому, что они обитают в глубинах моря. Никакой тайны здесь нет.
Я кивком показал на камкерриг.
— И считается, что они живут вон у той скалы?
Он помешкал, потом безразлично сказал:
— Так сказано в легенде. Но человеку вроде тебя вряд ли интересны наши сказки и легенды.
Он словно отказывал мне в праве на наше с ним общее наследство, забывая, что я тоже родился на этом острове.
После этого он больше ни слова не сказал ни о той девочке, ни о Жителях Глубин, ни о фомориях, ни о Даоин Домейн.
